Что-то будто кольнуло его в висок.

Он оглянулся.

За спиной стояла Бобби.

Рот Гарднера от неожиданности приоткрылся. Он помахал перед глазами рукой, как бы отгоняя видение. Но Бобби не исчезла. Она была вполне реальной, хотя и потеряла большую часть волос на голове, а скулы ее были плотно обтянуты кожей; она напоминала человека, случайно выздоровевшего от неизлечимой болезни. Ее правая рука была перевязана. И…

…и на ее лицо был нанесен грим. Грим, до неузнаваемости меняющий ее облик. Но это она… это Бобби… это не сон…

Его глаза внезапно наполнились слезами. Только сейчас он понял, как одинок был без нее.

— Бобби? — спросил он. — Это действительно ты?

Бобби улыбнулась той самой хорошо знакомой ему улыбкой, которую он так любил. Это была она, Бобби. Бобби, его любимая.

Он подошел к ней, обнял, положив голову ей на плечо. Ему уже давно хотелось это сделать.

— Привет, Гард, — сказала она и заплакала.

Он заплакал тоже. Он поцеловал ее. Поцеловал ее. Поцеловал.

Она обняла его здоровой рукой.

— Но Бобби, — говорил он, целуя ее, — ты не должна…

— Тсс. Я должна. Это мой последний шанс, Гард. Наш последний шанс.

Они целовались, и ее блузка как бы случайно расстегнулась, и под ней показалось тело, белое и худое, с отвисшей грудью и торчащими ключицами, но он любил ее и целовал ее, и слезы текли по их лицам.

Гард, мой дорогой, любимый, всегда мой тссс О как я люблю тебя Бобби, я люблю люблю поцелуй меня поцелуй да Под ними хрустели еловые иголки. Счастье. Ее слезы. Его слезы. Они целовались, целовались, целовались без остановки. Встретив ее, Гард понял одновременно две вещи: как ему ее не хватало и что в лесу не поет ни единая птичка. Лес мертв.

Но они продолжали целоваться.

Воспользовавшись своей рубашкой вместо тряпки, Гард стер со своего лица ее грим. Неужели она намерена прямо сейчас заняться с ним любовью? Что ж, если она хочет…

Они оба сейчас представляли лакомый кусочек для комаров и москитов, но Гарднер не получил ни одного укуса и был также уверен, что и Бобби не укусил никто. Это не только грозное оружие, — думал он, глядя на корабль, — но еще и отличный репеллент: отпугивает всех насекомых.

Он вновь натянул рубашку и коснулся лица Бобби, пробежал пальцами по щеке, стирая грим. Большая часть его, правда, уже была смыта слезами.

— Я ненавижу тебя, — прошептал он.

Ты любишь меня, — ответила она.

— Что?

Ты все услышал, Гард. Я знаю, что услышал.

— Ты сердишься? — спросил он, уверенный, что между ними вновь воздвигнется барьер, уверенный, что все закончится, потому что самые лучшие вещи когда-нибудь кончаются. И ему было грустно от этой уверенности.

— Именно поэтому ты не хочешь разговаривать со мной? — Он помолчал. — Я не упрекаю тебя. Ты имеешь право так вести себя, женщина.

— Но я говорила с тобой, — сказала она, и, хотя ему было стыдно за то, что он солгал ей, он был рад слышать в ее голосе разочарование. — Говорила мысленно.

— Я не слышал.

— А раньше слышал. Ты слышал… и ты отвечал. Мы говорили, Гард.

— Тогда мы находились ближе к… к этому, — он указал рукой на корабль.

Она слегка усмехнулась и прижалась щекой к его плечу. Грим все больше стирался, обнажая бледную, полупрозрачную кожу.

— Разве я могу ненавидеть тебя?

— Нет. Да. Немного, — она улыбнулась и в этот миг стала давно и хорошо знакомой ему Бобби Андерсон. И все-таки по ее щекам бежали слезы. — И все же это хорошо, Гард. Мы сохранили самое лучшее в себе напоследок.

Он очень нежно поцеловал ее, но теперь ее губы были другими. Губы Новой и Усовершенствованной Бобби Андерсон.

— И все же ни мне, ни тебе не хочется сейчас заниматься любовью.

— Я знаю, что выгляжу усталой, — сказала Бобби, — и потеряла свою прежнюю привлекательность, как ты, наверное, успел заметить. Ты прав: мне не хочется сейчас делать никаких физических усилий.

Черт бы тебя побрал, — выругался про себя Гарднер, отгородившись мысленно от Бобби, чтобы она не могла услышать его мысли.

— Лечение было… радикальным. После него остались некоторые проблемы с кожей и количеством волос на голове. Но все это постепенно восстанавливается.

— Ох, — выдохнул Гарднер, думая при этом: Ты все еще не научилась правдоподобно лгать, Бобби. — Что ж, я рад, что с тобой все в порядке. Но тебе понадобится еще немало дней, прежде чем ты окончательно встанешь на ноги…

— Нет, — спокойно ответила Бобби. — Пришло время для финального рывка, Гард. Мы уже почти у цели. Мы начали это с тобой — ты и я…