Бозмен почти желал смерти Бобби, потому что тогда они могли бы избавиться от Гарднера. Это, конечно, оттянуло бы для хейвенцев окончание работы, но они бы освобождено вздохнули.

И этот тип еще постоянно подчеркивает разницу между собой и всеми остальными!

— Смотри, Боззи, — сказал он сегодня, хотя Бозмен уже предупреждал его, что не любит, когда его зовут Боззи, — в чем отличие между мной и тобой: я не отмораживаюсь так, как ты. И я не боюсь…

— Какая разница, боюсь я или не боюсь, если мы копаем вместе с тобой? И заметь, я не требую за свою работу никакой награды. И прошу тебя, не называй меня Боззи!

Гарднер с иронией посмотрел на него:

— Да, я знаю, что тебе это не нравится.

Они как раз обходили корабль кругом. Горы земли возвышались по краям выкопанной ямы, образуя крутые склоны.

— Что ж, давай… — начал Бозмен.

Гарднер дернул его за руку:

— Шшшшшшш…

— Что такое?

— Разве ты не слышишь?

— Что я…

И тут он услышал. Свистящий звук, как будто где-то рядом закипел чайник со свистком. Бозмена обуял ужас.

— Это они, — прошептал он и повернулся к Гарду. Его губы дрожали. — Они не умерли, мы их разбудили… они выходят наружу!

— Явление Христа народу, — некстати пошутил Гарднер.

Свист усиливался, постепенно перерастая в гром. Силы оставляли Энди, и он упал на колени.

— Это они, это они, это они, — бормотал он.

Гарднер рывком поднял его на ноги.

— Это не призраки, — сказал он. — Это вода.

— Что? — Бозмен непонимающе смотрел на него.

— Вода! — повторил Гарднер.

И тут из ямы фонтаном брызнули струи воды, размывая свежевыкопанную землю.

— Вода, — слабым голосом повторил Энди. Он не мог этого осмыслить.

Гарднер ничего не ответил. Вода устремилась к небу, и в ее брызгах заиграла радуга. И еще он увидел в струях воды какие-то светящиеся полосы.

Это она, — подумал Гарднер, — это радиация. Она исходит от корабля. И я ее вижу! О Боже…

Внезапно земля под его ногами покачнулась. Вода заканчивала свою разрушительную работу, размывая остатки скалистой почвы. Напор ее становился все слабее, затем она и вовсе прекратила поступать из ямы. Радуга погасла.

Гарднер увидел, что теперь корабль полностью освободился от удерживающей его скалы. И он начал двигаться. Он двигался так медленно, что это можно было считать игрой воображения, но все это происходило на самом деле. Двигался корабль, двигалась тень, отбрасываемая им; гигантское судно бесшумно устремлялось к небу, наконец освобожденное…

И он хотел этого. Боже! Хорошо это или плохо, но он хотел этого!

Гарднер почесал в затылке, как бы обдумывая происходящее.

— Пойдем, — позвал он. — Пойдем, посмотрим!

И, не оглядываясь, он начал взбираться на холм.

Через секунду к нему присоединился Энди Бозмен. На его лице было написано разочарование.

— Все напрасно! — стонал он.

— Почему же, Боззи? Разве тебе не нравится…

— Заткнись! — заорал на него Энди. — Заткнись! Я ненавижу тебя!

Гарднер был близок к истерике. Он взобрался наверх и сел прямо на землю. Он думал о том, как эта штука столько столетий простояла, удерживаемая столь легко преодолимой преградой. Потом он вдруг начал смеяться. И даже когда Энди Бозмен вскарабкался наверх и ударил его кулаком в лицо, отчего Гард упал на землю, он не мог остановить этот смех.

Четверг, 4 августа.

Наступило утро, но до сих пор никто из хейвенцев не показывался. Приложив носовой платок к разбитому лицу, Гард решительно направился к стоящему во дворе Бобби грузовичку.

Ночью они опять приезжали, на этот раз на «кадиллаке» Арчинбурга, и заседали в сарае. Он видел, как они приехали и заходили туда. Когда кто-то из них закрыл дверь, Гард заметил сияющий зеленый свет, струящийся изнутри. Они зашли, забыв прикрыть за собой двери. Сейчас они были самыми сияющими людьми во всем штате Мэн, хотя и не могли видеть себя со стороны.

Интересно, — думал Гард, — может быть, когда они входят внутрь, они подвергаются какому-то воздействию, вызывающему экзальтацию?

Что с того, что я видел, как они входят туда? Ведь я так и не знаю, чем они там занимаются.

Он услышал шум подъезжающего грузовичка. Мотор заглох, и из кабины вылез человек. Он был незнаком Гарднеру. Тремейн, Эндерс, Бозмен… теперь еще вот этот.

— Мосс Фримен, — представился человек. — Приехал помочь тебе.

— Да, мне нужна твоя помощь, — медленно протянул Гарднер. И, отвечая на его вопросительный взгляд, пояснил:

— Я хочу, чтобы кто-нибудь наконец поцеловал меня в зад.

Пятница, 5 августа.

С 1960 года над Хейвеном не проходило ни одной линии самолетов гражданской авиации. Именно тогда был закрыт аэропорт в Бангоре. Только редкие военные самолеты пролетали иногда над городком. Потом все же правительство решило, что не использовать готовый аэродром в Бангоре — непозволительная роскошь, и там был создан испытательный полигон.

Участок над Хейвеном назывался квадратом Ж-3, и пролетающие мимо пилоты регулярно запрашивали сводку о состоянии неба в этом квадрате. Впрочем, то же самое предпринималось по отношению ко всему Альбиону, району Больших Озер и Бермудскому треугольнику. Так было заведено — и все тут.