Слушатели с большим вниманием следили за рассказом мужчины. Ха-ха, Красный Киловатт — друг Поэзии! Такой же друг, как сам Гарднер — друг Нейтронной Бомбы. Вот жена энергетика — она скорее была похожа на друга Поэзии.

Отлично понимая, что совершает громадную ошибку, Гарднер решил вмешаться в разговор. Знаете ли вы, о чем говорите? — пульсировало у него в мозгу. Он мог бы привести тысячу логических аргументов против заводов, имеющих дело с ядерным топливом, но самым лучшим доводом для него была боль, возникшая в сердце.

Знаете ли вы, о чем говорите? Думаете ли вы о возможных последствиях? Разве вы не помните, что произошло в России два года назад? Их трагедия отзовется даже в следующем столетии. Боже! Да лучше всю жизнь провести в темноте, чем пользуясь электроэнергией, способной на такой взрыв. Боже! БОЖЕ! А эти болваны слушают сказки какого-то идиота, будто он святой!

Третьему мужчине в этой группе было на вид около пятидесяти, и он напоминал декана колледжа. Он хотел знать о возможностях различных организаций протеста и фамильярно называл говорящего — Тед.

Тед-Энергетик говорил, что нам всем не стоит беспокоиться. Федеральные власти не позволят всяким там болтунам лишить величайшую страну энергии. Группы протеста создаются, но тут же распадаются, — говорил он, — и не представляют собой реальной силы. Все рассмеялись, кроме жены Теда-Энергетика. Она лишь слегка улыбнулась.

Гарднер ответил тем же. Лишь в глазах его сверкала сталь.

Тед-Энергетик заговорил более экспансивно. Он вещал, что пришло время показать арабам раз и навсегда, что Америка и американцы не нуждаются в них. Он говорил, что даже наиболее современные генераторы, работающие на угольном топливе, — это вчерашний день. Он говорил о величии и могуществе солнечной энергии…

В голове у Гарднера стучало и звенело. Он с удивлением обнаружил, что сильно сжал бокал и стекло вот-вот хрустнет. Гарднер немного ослабил хватку, а Тед-Энергетик объяснял, что ядерная энергия — это реальная альтернатива.

— Благодарение небу, перспектива Чернобыля для Америки невозможна, — говорил он. — Там умерло тридцать два человека. Это, безусловно, ужасно, но при авиакатастрофе, которая произошла месяц назад, погибло что-то около ста девяноста человек. Слышали ли вы когда-нибудь правительственные отчеты о количестве погибших в авиакатастрофах? Смерть тридцати двух, ужасная сама по себе, все же далека от Армагеддона!

Он любовался собой и звуками своего голоса.

Гард больше не мог видеть в нем человека. Из воротника белой рубашки торчала голова волка. Его жена напоминала теперь испуганного кролика, красными глазками глядящего через стекла очков.

Гард моргнул — и они вновь стали людьми.

— Эти протестующие никак не могут уразуметь, что на их протесты никто не обращает никакого внимания, — торжествующе закончил Тед-Энергетик и оглянулся по сторонам, ожидая поддержки от слушателей. — За тридцать лет мирного развития ядерной энергии для Соединенных Штатов не было и не будет никакой опасности. — Он гордо поднял подбородок и чокнулся бокалом со всеми присутствующими.

— Уверен, что это необходимо знать всем, — сказал мужчина, похожий на декана колледжа. — И теперь моя жена и я, мы думаем…

— А знаете ли вы, что Мария Кюри умерла от радиационного отравления? — задумчиво спросил Гарднер. Головы присутствующих повернулись к нему. — Да-да. От лейкемии, вызванной облучением гамма-лучами. Это был первый случай подобной смерти, но, к несчастью, не последний. Она проводила исследования, которые потом погубили ее.

Гарднер оглядел внезапно ставшую безмолвной комнату.

— Ее записи хранятся в специальном контейнере, — продолжил он. — В контейнере в Париже. Они излучают радиационные лучи. К ним нельзя дотрагиваться, потому что дотронувшийся до них может умереть.

Патриция Мак-Кадл следила за ним взглядом. Остальные сгрудились у буфетной стойки.

— Пятого октября 1966 года, — говорил тем временем Гарднер, — произошла авария на ядерном реакторе Энрико Ферми в Мичигане.

— Но там ничего не случилось! — вмешался Энергетик, потирая руки и всем своим видом как бы говоря: Вот видите?!

— Почти ничего. То есть никто не погиб. Реакция самопроизвольно прекратилась. Никто не знает почему. Один из работавших там членов комиссии по расследованию причин даже позволил себе пошутить: «Эти ребята чуть было не стерли с лица земли Детройт».

Он умолк.

— О, мистер Гарднер! Но это…

Гарднер предостерегающе поднял руку:

— Если изучить данные по количеству раковых заболеваний в районах локализации ядерных объектов, то выяснится, что количество их во много раз превышает норму.