И Сабрина прибавила шагу, чтобы не опоздать на свой последний, как она думала, ужин с виконтом Дарлингтоном…

— Почему ты не ешь суп? — упрекнул сестру Кит.

— Сегодня он мне не нравится.

— Не нравится суп? — включился в разговор Джек. — Тогда надо придумать что-нибудь другое.

Он сделал знак лакею, чтобы тот убрал супницу и сменил тарелки.

— Может, вы хотите отбивную? Салат? Запеканку? Свежих ягод, наконец?

Сабрина холодно посмотрела на виконта с противоположного конца длинного стола и отрицательно покачала головой:

— Нет, спасибо, милорд! Мне ничего не хочется.

— Неужели ни одно блюдо на моем столе не может пробудить у вас аппетит?

Джек явно искушал Сабрину. И она это понимала. Виконт пребывал в приподнятом настроении, и Сабрина, успевшая в какой-то степени изучить лорда Дарлингтона, не сомневалась, что причиной тому — удовлетворение плотского желания. В том, что сегодняшний день Джек провел в любовных утехах, Сабрина почти не сомневалась…

Ей вдруг показалось, что в комнате очень душно. А может быть, виной тому было бархатное платье, в которое она нарядилась для этого ужина?

Заметив, что Джек и Кит ждут от нее ответа, Сабрина улыбнулась обоим:

— Я, пожалуй, действительно съела бы отбивную. С кровью! Джек вытер губы салфеткой, скрыв этим довольную улыбку, ибо заметил, как на щеках Сабрины снова заиграл румянец.

Дарлингтон, наверное, и сам не знал почему, но этот румянец еще больше поднял ему настроение. А может быть, причиной были густые волнистые волосы, зачесанные вверх и собранные в эффектную прическу. Или гладкая кожа, отливающая при свете свечей мягкой позолотой. Очень шло ей и бархатное платье с глубоким вырезом. Но не хватало жемчужного ожерелья, обнимающего стройную шею и спускающегося к полушариям грудей.

— Вы должны носить жемчуг, дорогая, — заметил Джек, отодвигая бокал с вином. — Тем более что фасон платья этого требует!

Сабрина посмотрела на виконта. Он был сегодня особенно элегантен в новом камзоле с кружевными манжетами, сорочке с белоснежным жабо и бриллиантовыми запонками на рукавах.

— Я и не знала, милорд, — через силу улыбнулась Сабрина, — что на наш сегодняшний домашний ужин надо было одеться как на бал.

— Ради вас, дорогая! Попробуйте вот это виноградное вино. Я его особенно люблю.

Сабрина послушно отпила глоток. Джек одобрительно кивнул…

Благодаря стараниям Сьюбери он отлично знал, куда днем ходила Сабрина и зачем, но надеялся сам вытянуть из нее все подробности.

— Чем вы сегодня занимались, дорогая? — спросил Джек как ни в чем не бывало.

— Всякой ерундой.

— А именно?

— Читала книгу.

— Понятно. А вот мой день оказался куда более разнообразным.

— Не сомневаюсь. — В тоне Сабрины прозвучало презрение, которое она даже не старалась скрыть. — Ведь вы предпочитаете развлекаться сами, причем зачастую оскорбляя при этом окружающих.

— С чего вы взяли?

— Просто вспоминаю один вечер у графини Лавлейс. Тогда, сидя за столом, вы громогласно объявили, что собравшиеся у Шарлотты гости ужасно скучны и неинтересны. А потому вы предпочитаете развлекаться самостоятельно и при этом не терпите ничьего вмешательства.

— Очень лестно узнать, что вы так хорошо запомнили мои слова после столь непродолжительного знакомства.

Сабрина нахмурилась:

— Просто раньше я никогда и ни от кого не слышала подобной грубости!

— Вы тогда плохо меня знали, дорогая, — рассмеялся Джек. — В вашем присутствии я старался показаться неординарным и до дерзости смелым.

Он посмотрел на девушку с такой восторженной улыбкой, от которой, казалось, померкли даже свечи в канделябрах. А у Сабрины неожиданно возникло странное ощущение, словно Дарлингтон протянул руку через весь стол и его изящные длинные пальцы проникли в глубь ее декольте.

Сабрина почувствовала раздражение. Возможно, причиной тому были разделявший их длинный стол и лакеи, без конца снующие туда-сюда, унося посуду и принося новые блюда.

Так или иначе, но Сабрина ожидала, что ее последний ужин с Джеком Дарлингтоном пройдет совсем в другой обстановке.

Джек же продолжал бросать на нее откровенные взгляды, и Сабрина не без досады чувствовала, что они достигают цели — в ней стало просыпаться желание.

Не так давно Сабрина считала свое невежество в вопросах любви причиной постоянной душевной боли. И только сейчас поняла свою ошибку. Оказалось, что куда более мучительна боль от воспоминаний о прикосновениях рук, поцелуях и горячем от страсти теле, об испытанном наслаждении и от осознания безвозвратности утраты всего этого!