Он вспомнил… Вспомнил совсем другое… То, отчего его душа, уже готовая распахнуться ей навстречу, сразу захлопнулась…

— Вы приехали из-за скандала с Дарлингтоном? — язвительно спросил Рэндольф.

— Почему вы так думаете? Ах, эти смешные слухи, будто Дарлингтон разбойник с большой дороги? Я только что хотела вам все рассказать!

Шок от появления жены у Рэндольфа прошел. Он посмотрел на нее спокойно и с отрешенным видом, очень медленно сказал ледяным тоном:

— Все обстоит очень серьезно. Помимо участия в сотнях ограблений, Дарлингтон обвиняется в похищении своей прежней пассии мисс Линдсей с целью шантажа и получения выкупа. Я почти уверен, что его повесят. Мне же предложено это обвинение поддержать.

У Лотты вытянулось лицо.

— Не говорите глупостей, Рэн! Дарлингтон никого не похищал. Уж во всяком случае, не Сабрину! Он до безумия влюблен в нее. И сам мне об этом сказал!

— Что вас, по-видимому, очень расстроило.

По тому, как Рэн стал перебирать лежащие на столе бумаги, Шарлотта поняла, что он крайне взволнован.

— Поначалу было действительно так, — тихим голосом призналась Шарлотта. — Но затем я пришла в себя и посмотрела на все совершенно другими глазами.

— Как на предательство?

— Вовсе не как на предательство, а как на любовь. Джек пришел ко мне и сказал, что хочет сделать Сабрину своей любовницей. — Шарлотта, покраснев, умолкла, но тут же заговорила снова: — Я знаю, вы посчитаете меня бессердечной, но я решила, что Сабрине лучше очутиться в объятиях благородного и мужественного аристократа Джека Дарлингтона, нежели погубить свою юность, сделавшись женой старой развалины Меррипейса.

Холод сковал сердце Рэна, когда он вновь поднял взгляд на жену.

— Вы, верно, изрядно поднаторели в жарких объятиях? Лотта снова вспыхнула, но заставила себя улыбнуться:

— Я их только предвижу. И надеюсь, очень скоро дождусь!

Рэн пропустил мимо ушей ее прозрачный намек. Шарлотта поняла, что момент упущен, и сокрушенно вздохнула:

— Наверное, ничто в этом мире не вечно!

— Сколько апломба в ваших словах, мадам! — процедил сквозь зубы Рэндольф.

— Неужели? А мне казалось, что за это время я сильно изменилась. Все случившееся стало для меня хорошим уроком.

— Все же как прикажете понимать ваше возвращение? — жестко спросил Лавлейс.

Брови Шарлотты взлетели вверх.

— Как понимать? Так и понимать, что я вернулась домой для новой, счастливой жизни. И кое за что готова перед вами извиниться.

Теперь вверх полезли уже брови Рэна:

— Только кое за что?!

— Ну, хорошо! Готова принести извинения за все, что натворила. Это вас устроит?

— Нет, если за ваш новый гардероб я начну получать сумасшедшие счета.

— Рэн, в вас нет ни капли романтики!

— Бесспорно.

Эти краткие ответы были так далеки от того, чего ожидала Шарлотта. Она вновь посмотрела в лицо мужу. В глазах его была усталость, а в уголках тонких губ — скорбь.

— Знаете, о чем я сейчас думаю, Рэн? О том, что вы вечно будете считать гинеи и пенсы. А жизнь слишком коротка, чтобы подчинять ее бухгалтерии.

Рэндольф вновь начал перебирать бумаги.

— Вы полагаете, я не должен подсчитывать ваши дурные поступки?

В душе Шарлотты шевельнулось сомнение. Подъезжая к дому, она была уверена, что Рэна пусть даже немного, но взволнует неожиданное появление жены. Увы, этого не произошло.

Более того, Рэн, как оказалось, вел учет всем ее промахам, ошибкам и поступкам, которые считал дурными.

Упавшим голосом Шарлотта ответила:

— Нет, не должны! Я согласна, что порой вела себя легкомысленно. Была не в меру раздражительной и несдержанной. Иногда даже нескромной. Но причина для всего этого была одна: полное отсутствие внимания с вашей стороны.

Рэн с упреком посмотрел на жену. Если бы Лотта знала, скольких мучений ему стоило ее долгое отсутствие и какую боль причиняли воспоминания о прошлых счастливых днях!

— Вы никогда не были обделены моим вниманием, Лотта. Надо быть справедливой!

— Неужели вам не понятно, о каком внимании я говорю? Мне не хватало вашей любви. Если хотите, страсти…

Не выдержав ее горького взгляда, Рэндольф опустил голову и с трудом выдавил из себя:

— Я полагал, что вы нашли себе другие развлечения.

— Да, я пыталась. Стала играть в карты, устраивать дома званые вечера. Но разве это могло заменить объятия самого близкого человека?

— А как же ваши друзья? Насколько я понимаю, среди них был некто, постаравшийся вас утешить. Разве не так?