«Вот теперь тебе точно хана, Водкин, – решил он. – Доберусь до тебя и своими руками замочу – никакой ОМОН не понадобится…»

И вдруг палуба исчезла у него из-под ног.

Он понял, что летит.

Летит по воздуху туда, к фазенде, где спрятался его смертельный враг. Потом, почувствовав перехватившую дыхание и остановившую сердце боль, он понял, что нет не только палубы, но и его собственных ног.

Потом светлые воды Чулыма упали на него и окрасились его кровью.

Отступление провалилось так же бездарно, как и наступление. Опытный полководец Знахарь стал жать кнопочки только тогда, когда эскадра успешно добралась до самой середины минного поля, простиравшегося аж до Оби. Поэтому удиравшие катера поочередно становились жертвами подводных убийц с тем же успехом, что и при движении в первоначальном направлении.

Поумневшие десантники, не дожидаясь взрывов, сигали за борт и пытались вплавь добраться до берега. Их головы некоторое время темнели над водной гладью. Но с завидным постоянством одна за другой резко дергались и исчезали.

Нашлось дело и Афанасию.

Бурятский следопыт и охотник, бивший белку в глаз за сотню шагов, сидел в кустиках на том самом мысу, где некогда убегавший от цивилизации, от Игроков и от самого себя Знахарь, высаженный на этот пустынный берег Тимуром, провел незабываемую неделю.

Афанасий отмахивался от комариков и небрежно постреливал из любимого карабина по плавающим мишеням.

Когда из всех катеров на воде остался лишь один, покинутый экипажем и израненный осколками и пулями, Знахарь закинул за спину «АКС» и в сопровождении вооружившегося до зубов Тимура направился к пристани. Взревели буржуйские «Меркурии», и знахаревский флагман вырулил на стрежень. Подойдя к милицейскому катеру, Знахарь с Тимуром взялись за автоматы и дали несколько длинных очередей пониже ватерлинии. Раздалось громкое бульканье, и, пуская пузыри, катер начал быстро погружаться.

Прозвучали еще две очереди, и те пловцы, кого Афанасий не мог разглядеть из своего убежища, пошли ко дну. Описав широкий контрольный круг по плесу, стремительная посудина вернулась к пристани. Туман к этому моменту исчез окончательно, и Чулым сверкал на солнце.

Посмотрев на речную ширь, Знахарь промолвил единственное слово:

– Каюк.

Он повернулся спиной к ставшей пустой реке и, насвистывая вальс «Амурские волны», не спеша пошел к дому.

И ни разу не оглянулся.

Разгром «непобедимой армады» занял десять, ну от силы пятнадцать минут. Эхо выстрелов и взрывов затихло за дальними лесами, умолк гомон птиц, и на Чулыме вновь воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь жизнеутверждающим писком проснувшихся комариков.

Глубина Чулыма в этом месте – семьдесят метров.

– Сергей Сергеевич? Простите за беспокойство. Это Михайлов.

– Я узнал тебя, Саша. Чем могу?

– Стреляли в меня.

– Однако, судя по всему, не попали?

– Вы все шутите, Сергей Сергеевич, – нервно улыбнулся почти уже успокоившийся депутат. – Сколько себя помню, у вас всегда хорошее настроение.

– А в нашем деле по-другому нельзя. Ночью, когда один – хоть на луну вой, хоть в подушку сморкайся. А утром – на людях – улыбайся, даже если сдохнуть намереваешься. Да ты и сам это знаешь, судя по успехам.

– С вашей помощью, Сергей Сергеевич. Я просто всегда помню о том, чему вы меня учили.

Михайлов не льстил.

Это действительно было правдой. Не потому вовсе, что он был таким хорошим и уважал учителя, – просто так было комфортнее. Выгоднее и удобнее было помнить того, кто делает тебе добро, и отвечать ему добром. До той поры, пока не поступило более выгодное предложение.

– Вот и сейчас я, Сергей Сергеич, за советом к вам. Можно это дело раздуть, а можно замять. Есть и минусы, и плюсы в обоих случаях. Памятуя о нашем деле, что посоветуете?

– Однозначно – второе.

– Но очень хотелось бы знать, откуда грозит опасность. Ведь у них неудача вышла – могут и повторить. Так что у меня интерес не праздный.

– Понимаю. Но все-таки постарайтесь сделать так, чтобы все осталось тихо. Что же касается личного интереса – позвоните Колобку. Знаете его?

Михайлов тут же представил себе кругленькую физиономию шефа безопасности. Прошли времена, когда такие фигуры прятались от народа. Сегодня телевизор любого из глав спецслужб по два раза на дню кажет.