Мы пришвартовались рядом с затопленным «Ништяком», и Тимур грустно посмотрел на его залитую водой невысокую надстройку.

– Ничего, капитан, достанем, – подбодрил я его.

– Ага, – буркнул Тимур, – это точно. Я их, бля, достану, а когда достану…

Он вдруг замолчал и, отвернувшись к воде, кивнул в сторону набережной:

– А вот и один из них. Сам плывет в наши добрые руки. Видишь того толстомордого? Один из моих старых знакомцев – из тех еще, что меня на счетчик ставили, когда с яхт-клубом кинули. Серегой кличут…

Серега уже полдня целеустремленно бегал по барам, ресторанам и гостиницам, выискивая приезжего, который в тот недобрый час сидел рядом с ним в ресторане аэровокзала.

В кармане его широких свободных брюк лежал предоставленный ментами фоторобот, который он предъявлял для опознания метрдотелям, портье и прочим административным работникам. И так его голова была до ноздрей забита этим важным делом, что даже столкнись он с Тимуром нос к носу, и то не обратил бы внимания.

Ему не был нужен никто, кроме Сани Щербакова, который, кстати говоря, обнаружив в своем кейсе вместо полотенец и зубной щетки аккуратные пачки американских президентов, снова упал на дно, срочно сняв на неделю тихую квартирку на окраине Томска. Он понял, что его сразу же начнут искать, и в первую очередь – на вокзале, в аэропорту и в отелях. А вообще нужно было осторожненько убираться из города…

Аллергическая отечность с Серегиной морды почти спала, и люди от него уже не шарахались. Но, внимательно рассмотрев портрет разыскиваемого, с сожалением качали головами – нет, увы, ничем помочь не можем. И все реальнее перед Серегой маячила перспектива оказаться возле параши, да еще и с раздолбленным очком.

Запуганный и раздосадованный, бедолага решил слегка успокоить нервы и прибегнуть для этого к испытанному средству. Прервав бесполезное скитание по отелям, он направил свои стопы в бар «Вашингтон».

Опасливо хлопнув водки, он не спеша выпил кружку пива и прислушался к своим ощущениям. Ему представилось вдруг, что сейчас он снова начнет задыхаться, а потом очнется – и выяснится, что «дипломат» с баблом стоит рядом и никуда не девался.

«Эх, хорошо бы», – подумал Серега…

Но ничего подобного не происходило. Вальяжный официант, стрельнув глазом, подал ему ароматный чай и мягкий аппетитный пирожок. Уже без всякой опаски Серега сделав несколько обжигающих глотков и вдруг почувствовал непреодолимое желание закрыть глаза.

Спустя секунду он упал головой на стол, сбив блюдце с недоеденным пирожком, и тихо засопел, освободившись от гнетущих дум.

Открыв глаза, он увидел над собой лицо официанта, шевелившего губами. Через пару секунд включился и слух:

– Ну вот, Тимур, гляди, очухался наш браток. Тащи шприц, укольчик будем делать больному.

– Я не больной! – слабо запротестовал Серега.

– Это ты пока не больной, – ответил Знахарь, – но сейчас будешь.

Серега дернулся, но руки и ноги его были плотно привязаны бинтами к кровати, стоящей в абсолютно незнакомой, богато обставленной комнате. В дверь вошел бритый мужик со сломанным носом, мятыми ушами, весь в синяках. В руках у него была кювета со шприцами. Давешний официант, который теперь уже был одет в дорогой домашний халат, взял из кюветы шприц и ласково посмотрел на связанного.

– Если ты начнешь вайдонить, придется тебе пасть пластырем залепить. Так что лежи молча и слушай. Усек?

Серега, попавший из одного переплета в другой, обреченно кивнул.

Знахарь читал на лице у незадачливого бандита все его мысли и радовался тому, как ловко и своевременно у них с Тимуром получилось взять «языка». Тимур зашел в подсобку и аккуратно отключил официанта, а Знахарь, напялив его фрак и бабочку, подал быку чай с моментально действующим снотворным, которое наряду с прочей полезной химией хранилось в сейфе на «Авроре».

– Так вот, блатной, – задушевно сказал Знахарь, – в этом баяне у меня штамм неизлечимой лихорадки Эбонита. Современная медицина средства от этой болезни не знает. Кирдык наступает всего за две недели. Как раз хватает времени навестить родных и близких да составить завещание. Остановить болезнь можно только в инкубационной стадии, которая длится трое суток…

Он протер смоченной в спирте ваткой Серегин локтевой сгиб и, всадив иголку во вздувшуюся вену, вкатил конкретному пацану полтора кубика зловещей ярко-зеленой жидкости.

– Можешь начинать отсчет.

Серега заметался на кровати и, сжав изо всех сил зубы, тихонько завыл.

– Хорош выть, козел опущенный. Сюда смотри. Вот в этой ампуле – сыворотка, останавливающая действие эбонитового микроба. Противоядие, короче. Если будешь хорошим мальчиком – сделаем тебе, так и быть, еще один укольчик…

Бандюган, в который уж раз пропустив смертельное оскорбление мимо ушей, закивал головой так, что она чуть не оторвалась. Да! Да! Да! Он будет хорошим мальчиком! Все, что хотите, дяденьки! И продолжал кивать, словно китайский болванчик, пока Знахарь объяснял, о чем, собственно, он хочет услышать.