Мне приходилось блефовать. В сноровке и порядочности контрразведчиков сомневаться не приходилось. Только роль стороннего наблюдателя мне надоела. Пусть у меня не слишком много опыта – но я хочу работать. И знать, что происходит с шерифом, который был для нас больше, чем начальником!

– Отчего мы даже с летного поля не уйдем? – спросил Романов. – У нас и обед готов, а ксерокопии всех документов сейчас делают. Или вы сразу полетите дальше?

Мурманцев задумался.

– Полетим. Наверное… Минут через двадцать—тридцать. У вас какой самолет?

– «АЕ-150», «Сокол».

– Подскажите, сколько мест в этой машине, я сейчас не вспомню.

– Зависит от модификации. В нашем – шесть пассажирских.

– Стало быть, машина представительского класса?

– Почти. Но все, как положено, официально – этот «Сокол» прикреплен к аэропорту, обслуживает всё Поволжье. Аэропорт Царицына один из самых крупных. Больше, чем в Нижнем Новгороде и в Ростове, над нами проходит много воздушных коридоров – и российских, и международных.

– Это хорошо, что техникой вы обеспечены, и еще лучше, что она готова работать на благо граждан и безопасность страны. Дальность полета «АЕ-150»?

– Семь тысяч километров. Восемь, если нагрузка не полная и лететь в экономичном режиме.

– Вот и отлично, – пробормотал Мурманцев, крепко над чем-то задумавшись. – Вот и отлично…

«Сокол» стремительно улетал от заходящего солнца. На такой мощной и красивой машине мне довелось путешествовать впервые. Реактивный самолет представительского класса – пусть и не с самым роскошным салоном, и с креплениями для установки носилок, если срочно нужно перевезти тяжелого больного в столицу или другой медицинский центр, – все равно был очень хорош. Стюардесса на борту отсутствовала, зато имелся бар. Все напитки – бесплатно. В полете мы сжигали столько топлива, что на фоне этих расходов хороший обед и развлечения не стоили практически ничего. Не слишком-то по-хозяйски, но кто из нас без греха и ни разу не пользовался служебным положением в личных целях? Особенно если эти цели просты и невинны…

Летели мы втроем: контрразведчик Кирилл Берендеев в чине ротмистра, лейтенант полиции Матвей Руденко, с которым мы уже были практически друзьями, и, понятное дело, я. Летчик не выходил из герметично закрытой кабины, общаться с ним мы могли только по интеркому. Я даже не знал, сколько у нас пилотов – один или два. По-хорошему, должно быть два, но мы не уточняли.

Контрразведчик был не то чтобы нелюдимым, но и не слишком расположенным к общению. Он с готовностью отвечал на вопросы, впрочем, никогда не болтая лишнего, но первый с нами не заговаривал – то ли из скромности, то ли потому, что ему не велели. В руках Берендеев держал портативный компьютер и постоянно выстукивал на клавиатуре какие-то команды, двигал «мышкой», пристально и подолгу вглядывался в экран.

В секретный компьютер службы безопасности я сунуть нос не пытался, Матвей тоже. Руденко вообще сразу откинул кресло и погрузился в дрему, попросив разбудить его, когда за окном будет что-нибудь интересное. То ли он пошутил, то ли надеялся проспать долго – мы летели в сторону терминатора, вот-вот должна была наступить ночь – а что увидишь ночью за бортом самолета? В лучшем случае огни большого города.

Я тоже дремал, время от времени открывая глаза и поглядывая в окно. Самолет летел высоко, и внизу мало что можно было разглядеть. Мелькнуло в отдалении Каспийское море, а может, мне это только почудилось… С каждой минутой становилось темнее, и я открывал глаза все реже.

Перед отлетом Мурманцев наконец рассказал мне о главной версии контрразведки. Голицына похитили для того, чтобы помешать ему занять пост губернатора Гавайев! Оказывается, приказ о назначении уже готовился, оставалось сделать совсем немного – утвердить решение премьер-министра в Сенате и согласовать решение с Губернским Законодательным собранием на Гавайях. Уже через месяц Голицын мог приступить к новой работе. Но, видно, кому-то очень этого не хотелось…

Тому, что Петру Михайловичу предложили такой высокий пост, я нисколько не удивился. Только в первые дни службы помощником шерифа я полагал, что Голицын – дальний, обедневший отпрыск знатного рода, которого занесло в наши края и который едва ли не всю жизнь работал шерифом. Потом из разговоров с другими помощниками выяснилось, что наш «главный» не так прост. Оказывается, он много лет служил в армии, вышел в отставку генералом, в последнее время занимал должность начальника штаба Северо-Кавказского военного округа. Тяжело заболел, думал, что не поправится, поэтому ушел из армии. Но здоровье быстро восстановилось – а врачи не советовали менять климатический пояс и рекомендовали остаться на юге. Поэтому Голицын не уехал в Москву. Он привык к своему особняку, обзавелся друзьями… На должность шерифа выдвинул свою кандидатуру едва ли не в шутку – чтобы развлечься. А его избрали практически единогласно. И Петр Михайлович, как всегда, отнесся к делу очень ответственно. Но, понятное дело, должность шерифа округа не была вершиной его карьеры, а передышкой, своеобразным отпуском, который растянулся на три года.

Одно мне было не совсем понятно – зачем интриганам понадобилось похищать Голицына? Отчего его попросту не убили? Не хотели осложнений? Но наивно надеяться, что к похищению представителя одной из самых знатных фамилий России отнесутся спокойно. И если Петра Михайловича все же собирались отпустить живым, он мог рассказать о похитителях…

Если говорить о чести, то и убийство, и похищение суть поступки бесчестные. Конечно, убийство – грех смертный, но вряд ли щепетильный человек пошел бы и на похищение. Особенно если учесть происшествия, которые его предваряли, – убийство двух граждан, причем из огнестрельного оружия. Между всеми этими событиями, несомненно, существовала связь. И если раньше я склонялся к версии сумасшедшего маньяка, то сейчас эта теории казалась несостоятельной. Маньяки не имеют достаточно средств, чтобы заказывать реактивные самолеты и нанимать десятки людей для организации преступления.

Прошлой ночью против нас работал не один человек, не два и не три. Преступникам нужно было выяснить, какая телефонная линия свободна, переговорить с шерифом, выманив его к железнодорожной станции. Проследить, что Петр Михайлович пришел один. Изготовить травматический самострел, выстрелить в шерифа, обездвижить, остановить поезд, погрузить на платформу тело. Активировать сигнальную систему на путях, чтобы закрыть семафор. Сгрузить тело, довезти его до аэропорта, где уже ожидал вылета, не привлекая лишнего внимания, самолет…