– Я должна была взять с тебя обещание – потому что и моя голова полетит, если правда откроется. Против вас работает очень серьезная организация. Задействованы все силы. Если бы я знала больше, я бы сказала – может быть… Но я знаю не все. Вас всех перестреляют, если это будет нужно. Будь осторожен, Никита. Уезжай из города.

– Непременно, – усмехнулся я. – Можно будет позвонить тебе потом, Оля?

– Позвони. Только осторожно и не говори о деле. Представься каким-нибудь фермером. Пожалуйся, что у тебя украли тонкорунную овцу. А перезвоню я тебе сама.

– Договорились.

Я едва не забыл паспорт – после такого разговора немудрено – и вновь выскочил под жаркое июльское солнце. Панкрат рванул машину с места – до аэропорта по меньшей мере полчаса езды.

– От Литвинова никаких вестей? – машинально спросил я. Привык, что Голицын всегда оставлял у Панкрата свой мобильный и тот был вроде диспетчера.

– Телефон-то Еремей забрал, – ответил водитель. – Из аэропорта ему позвоните – если успеете. Мы в график не укладываемся. Будут нас контрразведчики ждать, нехорошо это.

– Включай мигалку, – приказал я. – Куда деваться.

Сирена взревела, Панкрат выставил на крышу синий маячок и вырулил на разделительную сплошную полосу. Встречные машины прижимались влево и снижали скорость.

Неповоротливый «У-2» потряхивало в воздухе, но летел он шустро. Пилот обещал, что за полтора часа до Царицына доберемся. Лейтенант Руденко дремал в кресле рядом со мной. Три представителя службы безопасности расположились в хвосте и о чем-то тихо беседовали.

Выглядели они солидно. Каждому – за тридцать, звания, как можно предположить, не ниже майора. Представился только один безопасник – черноволосый мужчина с седыми висками. Он оказался полковником, звали его Павел Васильевич Мурманцев, и еще при посадке в самолет он «взял быка за рога».

– Вы ведь не настаиваете на руководстве операцией, Никита Васильевич, хотя такие права есть у вас согласно уставу шерифской службы?

– С моей стороны было бы самонадеянно пытаться руководить такими опытными людьми, как вы, Павел Васильевич. Но устав недвусмысленно предписывает мне участвовать во всех следственных действиях. На карту поставлена жизнь моего начальника и старшего товарища.

– То есть вы хотите быть в курсе оперативных действий службы безопасности? К сожалению, похищение шерифа – только одно звено в цепи преступлений и заговоров, которые мы расследуем. А некоторые детали нашей работы мы, увы, не вправе разглашать.

– Что же вы предлагаете?

– Вы с лейтенантом Руденко будете заниматься расследованием. Мы – тоже. Важной информацией будем делиться.

– То есть мы с господином Руденко должны докладывать вам обо всем, что узнаем, а вы не будете говорить нам ничего? – уточнил я.

Мурманцев тонко улыбнулся.

– Понимаете ли, Никита Васильевич, при всем нашем уважении к службе шерифа и к вам лично… Ниточки заговора тянутся далеко за пределы губернии. Мы не имеем права рисковать не из-за нашего субъективного желания, но по должностным инструкциям.

– Понятно. – Я кивнул. – В данной ситуации меня интересует только судьба Голицына. Безопасность Родины, похоже, находится в надежных руках.

Контрразведчик уловил мой сарказм, но не разозлился, а улыбнулся еще раз и вернулся в хвост самолета к своим товарищам. Мы с Руденко остались вдвоем.

Матвей поднял голову, словно бы и не спал, подмигнул мне.

– Что радуешься?

– «Далеко из губернии тянутся ниточки», – процитировал лейтенант. – И кое о каких нитках знают не только в службе безопасности. Полиция тоже работает – эксперты провели срочную экспертизу того плаща, в которую была завернута найденная вами винтовка. Знаешь, что обнаружилось?

– Откуда же?

– Может быть, успел забрать и прочесть заключение…

– Нет, не успел.

– Ну, не беда, у меня есть копия. И в ней указано, что в ткани, помимо машинного масла, остатков горения пороха, мелкодисперсной пыли и глины, обнаружены следы пыльцы. Идет длинный перечень растений, и среди них – выделенные жирным шрифтом, – Рыков достал распечатку и показал ее мне, – Radodendria Aloha, Cecropia Obtusifolia и Mollugo verticillata. Это пыльца цветов с Гавайев, причем первые два нигде, кроме как на Гавайях, не растут. Долгое время растительный мир островов развивался вне конкуренции, и там существует масса эндемичных видов растений – около двух с половиной тысяч. Так что пыльца, обнаруженная на ткани, – своего рода визитная карточка.

– То есть тот, кто щеголял прежде в плаще, в который была завернута винтовка, посещал Гавайи?

– Вряд ли сам плащ привезли оттуда – он произведен в Москве. Поэтому логично предположить, что он был на ком-то. Причем визит этого кого-то на Гавайи имел место не так давно – пыльцы много, она не успела осыпаться с плаща, – объяснил Руденко.

Самолет завалился на крыло, разворачиваясь. Вдали блеснула синяя лента Волги.

– Гавайи далеко, – заметил я.

– Не то слово. Практически другая сторона планеты. Тем более интересно – зачем туда шастали эти ребята?