Но помимо охотничьего у Порфирио были и другие природные инстинкты, гораздо глубже укоренные, так что он моментально насторожился при подозрительном переполохе в гостиной, хотя и совсем негромком. Нахмурившись, он оторвался от газеты, и тут же в комнату влетела заплаканная трехлетняя Изабель в ночной рубашечке.

–  Что случилось, mi hija?..

–  Мария плохая!
– прорыдало дитя, тыча пальчиком в сторону гостиной.
– Там… страшный урод в тививизоре!

Порфирио призывно распахнул объятия, и малышка поспешила прильнуть к его груди.

–  Мария!
– воззвал он, повысив голос.
– Ты зачем пугаешь сестренку?

–  Она просто дурочка, - с нетерпеливой досадой откликнулся детский голосок.

Порфирио вздохнул, взял Изабель на руки и вошел с ней в гостиную. Малышка взвизгнула и уткнулась ему в плечо, не желая даже взглянуть на телевизор. Однако шестилетняя Мария глазела на экран-чик, будто загипнотизированная. Она сидела на кушетке, перед ней на кофейном столике стояли две нетронутые мисочки с овсяными хлопьями, которые быстро размокали в теплом молоке.

Насупив брови, Порфирио поглядел сверху вниз на свою пра-пра-пра- и еще несколько раз правнучатую племянницу.

–  Никогда не называй дурочкой свою младшую сестру, тебе понятно, детка?.. И вообще, что здесь происходит? Я прекрасно слышал какую-то крысиную возню.

–  Ненормальная она, боится гнома Она!
– отрапортовала Мария.
– Она хотела, чтобы я выключила передачу! А этот гном совсем не страшный, и я хочу посмотреть на него!

–  По-моему, вам полагалось смотреть мультики про цирк?
– заметил Порфирио, бросив беглый взгляд на экран.

–  У-гу, но только мистер Шпрех… Шпрех-штал-мей-стер… Он совсем не такой интересный, - горячо возразила Мария.
– Эта передача лучше, ты только посмотри!

Порфирио взглянул еще раз.

И поспешно уселся на кушетку рядом с Марией, пристально вперившись в экран. Изабель принялась энергично брыкаться в руках Порфирио, издавая тихие, поскуливающие звуки, пока он машинально не выудил из кармана рубашки палочку жевательной резинки и тем ублаготворил малышку.

–  Кто это?
– наконец спросил Порфирио у Марии.

–  Это удивительный гном Он, - с важностью объяснила она.
– Разве не забавный?

–  Конечно, - рассеянно пробормотал Порфирио, продолжая наблюдать.
– Кушай свою кашку, дорогая…

И так они сидели рядышком, вдвоем таращась в телевизор. Мария ела кашку не глядя и густо закапала молоком всю свою пижамку, а заодно и кушетку, но не обратила на это ни малейшего внимания. Как и Порфирио, впрочем, который ничего вокруг себя не замечал, поскольку оторвать глаза от экрана оказалось решительно невозможно.

Маленький сморщенный человечек слонялся туда-сюда перед камерой, громко распевая какую-то ерунду сверхъестественно высоким фальцетом. То и дело человечек вдруг спохватывался с притворным испугом и застывал в карикатурной позе, чтобы лихорадочно обшарить свой неописуемо нелепый мешковатый наряд. И наконец извлекал из внутреннего кармана что-то совершенно непредсказуемое - связку сосисок, например. Или гроздь бананов. Полугаллонную бутыль молока. Концертную виолончель в комплекте со смычком. Воздушный змей, криво склееный из щепочек и бумаги, с мочальным хвостом и мотком тонкой бечевки.

Каждое свое открытие человечек приветствовал пантомимой глубочайшего изумления и оглушительным воплем: «Вааааа-ууу!». Он притворялся, что скармливает сосиски невидимой собаке… и они исчезали из его рук, будто и вправду съеденные. Он неумело хватал смычок… и внезапно исполнял на виолончели несколько виртуозных тактов. Воздушный змей он непринужденно подвесил в воздухе и начал неуклюже танцевать… а змей вальсировал вместе с ним совсем как живой. Бесконечные рулады человечка никак не желали складываться в мелодию, а его дурацкие «ям-пам-пам» и «тру-ля-ля» никогда не переходили в осмысленные слова - только в очередное «вааааа-ууу», когда он опять притворялся, что вдруг совершил непредвиденное открытие.

Все больше и больше случайных предметов являлось на Божий свет из загадочных глубин широченного пальто, присоединяясь к растущей на полу куче. Шестнадцатая гроздь бананов, женский портняжный манекен, живая овца на собачьем поводке, старый граммофон с огромным рупором, чучело пингвина, свежий букет цветов, полный комплект блистающих рыцарских доспехов…

И наконец эта куча выросла выше самого человечка! И тогда он обернулся, посмотрел прямо в камеру с кривоватой улыбкой и весело подмигнул своим зрителям.