Словом, бедному, уже немолодому профессору Биллу пришлось изрядно потрудиться, помогая несчастному ребенку так или иначе укрощать свою боль. Как душевную, так и телесную, сопряженную с процессом трансформации Бобби в бессмертного. Этой телесной боли оказалось намного, а точнее сказать, во много раз больше, чем кто-либо из ученых медиков сумел заранее предположить. Невзирая на новую и крайне полезную информацию, извлеченную в процессе предыдущей попытки.

Профессор Билл досконально изучил каждую фразу в досье Бобби Росса, обращая пристальное внимание даже на пустячные детали. Он старательно просмотрел метр за метром абсолютно все видеоматериалы, отснятые оперативниками, которые изъяли Бобби из истории. И уж конечно, он никак не мог не обратить внимания на амбар с примитивной бейсбольной фреской.

Слезы навернулись на глаза сентиментального профессора, когда он вдруг сообразил, что эта аляповатая фреска с фигурой героического игрока - последнее впечатление Бобби перед самой катастрофой…

Финальное счастливое воспоминание.

Последний золотой момент его невинности.

–  И что же сделал профессор Билл?
– интересуется Клит, в свою очередь, запуская руку в ледяную жижу.
– Нет, постой! Не говори, не надо, я уже догадался. Он использовал изображение амбара как терапевтический объект для мальчика, верно? Объект, на котором ты должен сфокусироваться, когда боль становится нестерпимой. И тогда ты легко убежишь от боли в счастливое место, хотя только в своей голове. Что-то вроде аварийного клапана, так?

–  Ты прав. Именно так он и поступил.

–  Тут осталась только мускатная шипучка. Хочешь?

–  Нет, спасибо.

–  Значит, ты считаешь, - начинает рассуждать Клит, - что идея насчет амбара и этой фрески была неудачной? Но почему? Я и сам, как помню, часто делал ментальные упражнения вроде этого, когда учился в школе на Базе.

–  Это была очень плохая идея, - говорит Порфирио, упорно разглядывая амбар.
– Потому что этот чертов профессор никакого понятия не имел, что он делает на самом деле.

Амбар на холме неясно колышется в раскаленном воздухе, но Порфирио не отводит от него глаз.

Другие врачи, которые имели дело с Бобби Россом, тоже ни черта не понимали, что они делают. Правда, они догадались, как усилить ординарный интеллект до блестящего, и уже знали из прошлого опыта, как обеспечить для тела Бобби несокрушимый костяк. И конечно, они проделали огромную работу, терпеливо убеждая его тело, что оно никогда-никогда не умрет, а еще они обучили иммунную систему Бобби отражать любые атаки вирусов и бактерий.

Однако самое главное Компании все еще было неизвестно: что ДНК здорового десятилетнего человечка уже необратимо портится и слишком сильно подвержена ошибкам при копировании, чтобы процесс иммортализации мог увенчаться полным успехом. А Бобби Росс был как раз типичный здоровый американский мальчик, который заполучил свои веснушки, бегая полуголым под жестким летним ультрафиолетом, он галлонами поглощал приторную шипучку с химическими красителями, вдыхал табачный дым от отцовских «Лаки Страйк» и регулярно охотился за головастиками в ручье, мирно протекающем мимо бумажной фабрики.

И вот наконец настал тот кульминационный момент, когда медики Компании ввели в организм Бобби Росса миллионы юрких наноботов. Этим наноботам вменялось постоянно поддерживать опекаемый организм в идеальном состоянии, такова была их работа. К сожалению, ученые тогда еще не знали, что наноботам следует программно задать образец для копирования. Так что те сразу прицепились к первой попавшейся спирали ДНК и присвоили ей статус образца всего, чем организму Бобби необходимо стать. К несчастью, первая попавшаяся спираль ДНК оказалась дефектной, но наноботы, вполне понятно, этого не знали.

Бобби Росс вырос в секретной лаборатории. И пока он рос и мужал, абсолютно всем окружающим стало до боли очевидно, что текущая версия процесса иммортализации неприемлема и отчаянно нуждается в усовершенствовании и доработке. А пока бурно возникали то прыщи, то свищи, или быстротечный рак кожи, или костные деформации и тому подобное, не говоря уже о шишковидной железе, выдававшей свою продукцию исключительно спорадически.

Но все же иногда, после долгих месяцев мучений, химический баланс организма Бобби чудесным образом приближался к норме самостоятельно. Боли в суставах внезапно улетучивались, кожа очищалась и разглаживалась, все железы внутренней секреции принимались работать как электронные часы…

Или же нет.

Профессор был ужасно, ужасно огорчен, поскольку он обожал Бобби. Проводя часы у его больничного одра в периоды самых болезненных обострений, профессор, не жалея сил, старался вовлечь обожаемого воспитанника в приятные и терапевтически утешительные беседы о золотом времечке в приснопамятном 1951 году.

Тем более что теперь 1951-й и впрямь казался подлинным Золотым Годом. Земная история дотащилась до 1964-го, милый мальчик Бобби стал угрюмым подростком Робертом, и весь мир, оправдывая давнишние опасения профессора Билла, совершенно обезумел и неуклонно катился под откос. Профессор и сам был непрочь сбежать назад в 1951-й, только не мог, зато он частенько отправлял туда Роберта Росса.