Иван поразмыслил. Конечно, дополнительная реклама не помешает. Тем более такая. Тут он вспомнил и имя. Правда, он уже давно не смотрел программы Эй-би-си, но о шоу Элтона Дерома слышал. Насколько он помнил, Дером вот уже добрый десяток лет никогда не опускался ниже третьей строчки в общенациональных рейтингах. Но день отдыха летел к черту.

— А вы обращались в «Славянский Собор»?

— В Чикаго? О да, но у них проблемы.

— А в Вермонт?

— «Собор Древних»? Увы, они закрылись.

— Когда? — удивился Иван.

— Две недели назад. Я тоже был крайне удивлен.

— Значит, у вас никого?

Дером скривился:

— «Красные медведи», «Славянские волки» и так далее, откровенная дешевка. Я не имею дела с таким уровнем. Если я не найду специалиста, то вообще не упомяну об этой школе.

С этим Иван согласиться не мог:

— Хорошо, я выступлю у вас.

Дером был явно доволен.

— Отлично. Еще вопрос. Как мне говорили, у каждого из вас существует зверь-тотем. У вас он есть?

— Да, конечно. Волк.

— Великолепно! И он будет?

— Обязательно.

— Прекрасно! У вас есть какие-нибудь особые требования?

— Нет.

— Изумительно! Последний вопрос, ваше имя?

— Иван Воробьев.

— Блестяще! Подъезжайте к двум часам. Адрес: Каунли, 98. Вас будет ждать мой ассистент.

Без десяти два Иван припарковал «моллер» у огромного съемочного павильона. Когда они с волком подошли к подъезду, из дверей вывернулся тип неопределенного возраста из породы вечных мальчиков. Он подскочил со слащавой улыбкой:

— Мистер Воробьев?

Иван кивнул.

— Прошу за мной.

Они прошли затененными коридорами мимо верениц ярко освещенных студий, в которых обнажались, пели, вели добропорядочные беседы и кривлялись комики и политики, актрисы и проповедники и еще десятки мужчин и женщин самого разнообразного возраста, внешности и рода занятий.

— Сюда, пожалуйста.

Элтон Дером сидел, окруженный стайкой ассистентов, и терпеливо ждал, когда гример закончит с его лицом.

— Добрый день, мистер Воробьев. Прошу прощения, что не могу уделить вам заслуженного внимания. Перед эфиром всегда сумасшедший дом. Я хотел бы уточнить несколько вопросов.

— Я понимаю.

— Отлично. Есть ли темы, которые вы не хотели бы затрагивать?

Иван задумался.

— Давайте не будем делать ограничений. Мне уже приходилось иметь дело с камерой, так что если я о чем-то не захочу рассказывать, я смогу уйти от ответа.

— Прекрасно. Может, будут какие-то пожелания?

— Нет, пусть все идет само собой.

— Великолепно. С вами очень приятно работать. Кстати, вы мне говорили о тотемном волке, где же он?

— Он подойдет чуть позже, — заявил Иван.

Волк исчез сразу, как они вошли в павильон, он терпеть не мог находиться долго в незнакомых местах и сейчас исследовал студийное здание.

— Что-о-о? — удивленно протянул Дером, но, внимательно посмотрев на Ивана, сказал: — Пора уже отвыкать удивляться. За свою жизнь с чем только не сталкивался. «Волк подойдет»… Ладно, сейчас ассистент проводит вас в гримерную, необходимо сменить костюм и немного поработать над лицом и волосами.

Иван отрицательно покачал головой:

— Мне кажется, что этого делать не стоит.

Дером нахмурился. Ассистент увидел возможность выслужиться и напористо заговорил:

— Прошу простить, мистер Воробьев, но вы не понимаете. Славянский антураж, зрителям это нравится. Мы должны…

Но Дером вдруг улыбнулся, окинул Ивана критическим взглядом и остановил словоизлияния ассистента:

— Ладно, пусть будет так. — И добавил: — Он и так понравится зрителям. Проводите мистера Воробьева в студию и представьте остальным.

Студия была намного больше тех, мимо которых они проходили. У огромного, во всю стену и под потолок, составного зеркала возвышался подиум, задняя стена которого представляла собой здоровенный плазменный экран. На подиуме полукругом стояла дюжина кресел. А на небольшом языке, выдающемся в зрительный зал, было подготовлено нечто вроде ринга, выложенного татами. Перед подиумом стояло несколько десятков кресел для зрителей, чуть дальше начинался пологий амфитеатр.

Они прошли через зал и взошли на подиум. Там уже сидело несколько человек, одетых кто в юбку айкидо, кто в кимоно, кто в черный комбинезон, напоминающий одежду нинзя.

— Господа, это мистер Воробьев, «Собор Перуна», русская национальная школа.

Иван слегка склонил голову в поклоне, поймал несколько взглядов — от дружелюбных и равнодушных до презрительных и злорадных — и уселся в свободное кресло. Немного погодя сосед, одетый в роскошное красное кимоно, повернулся к нему:

— Ты из самой России?