Он успел заварить крепкого душистого чаю со зверобоем, когда к крыльцу подъехал почтовый электромобиль. Иван подошел к двери и бесшумно распахнул ее буквально за мгновение до того, как толстая, уставшая тетка-почтальон протянула руку к кнопке видеодомофона.

— Ой! — Она испуганно отшатнулась, но, разглядев в полумраке холла одинокую мужскую фигуру, шумно выдохнула и спросила несколько осипшим от испуга голосом: — Воробьев Иван Сергеевич?

Иван вежливо склонил голову:

— Да.

Она облегченно перевела дух и протянула белую пластиковую доставочную карточку:

— Вам «молния», международная.

Иван взял телеграмму и приложил кредитную карточку к доставочной. Тетка повернулась к машине и… взвизгнув, рванула внутрь, одним махом проскочив через весь немаленький холл к открытой двери в комнату. А причина ее испуга, бесшумно возникшая у нее за спиной, проводила ее равнодушным взглядом своих глаз-угольков. Иван удивился. Северо-западное направление уже давно считалось этакой негласной вотчиной Собора. Большинство окружающих успели привыкнуть к тому, что на свободно гуляющие тотемы можно было наткнуться в любое время суток. И столь бурная реакция на появление волка была не очень понятна. Он пригляделся повнимательней. Кожа тетки явно была слишком смуглой для начала лета в средней полосе России, и, кроме того, она что-то невнятно бормотала, причем, похоже, на иврите. Иван понимающе покачал головой. Похоже, репатриантка. Последние несколько лет поток возвращавшихся из эмиграции резко усилился, и среди новых иммигрантов были не только люди, возвращающиеся на когда-то покинутые места. Существенная часть была увезена из России еще в детстве, а некоторые даже родились за границей. Потому это возвращение скорее напоминало новую эмиграцию. Но так же как их матери и отцы когда-то устремились в неизвестность с надеждой на лучшую жизнь, выросшие дети последовали по их дороге, но уже в обратную сторону. Хотя, наверно, им было несколько легче. Ведь они все-таки возвращались. Но тетка, похоже, была из поколения тех, кто еще помнил разруху, нищету и беспредел перелома, и на всю жизнь впитала в себя страх того времени. Она испуганно пялилась на волка из-за Ивановой спины. Волк сидел у нижней ступеньки на самом краю дорожки. Он действительно выглядел внушительно. Ростом с крупного дога, густая шерсть, красновато блестящие глаза и черный провал пасти с крупными, ослепительно белыми зубами. Страшноватое зрелище для неподготовленного зрителя.

— Не бойтесь, — он аккуратно поддержал тетку под локоток, — он вам ничего не сделает.

Тетка нервно всхлипнула:

— Ну и собачка у вас, я и не почуяла, как она подкралась.

— Это не собачка, это волк.

— Что-о-о? — Тетка округлила глаза. — Ручной?

— Не совсем, но это не важно, он вас действительно не тронет.

Тетка растерянно смотрела на Ивана. Он ободряюще улыбнулся. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. Видимо, пришла к выводу, что лучше поскорее покинуть это странное место и по возможности не прибегая к помощи его ненормального хозяина. Тетка вновь перевела взгляд на дорожку. Волк сидел неподвижно, как изваяние. Она перекрестилась и осторожно, слегка одеревенев, спустилась с лестницы и бочком двинулась к электромобилю. Явно с трудом преодолевая жгучее желание припуститься бегом.

Тетка добралась до машины, быстро юркнула внутрь и, уже захлопнув дверцу, приоткрыла окно и высунула красное от возмущения лицо в окошко:

— Ну, чудик! Живете невесть где, волки вокруг шляются…

Волк очнулся от своей каменной неподвижности и медленно повернул голову, ярко блеснув в предрассветном сумраке красными зрачками. Тетка осеклась, прянула внутрь, и в следующее мгновение машина, как испуганная газель, рванула с места.

Волк, проводив взглядом красные огоньки, осуждающе глянул на Ивана, фыркнул и легко взбежал по ступенькам.

Он обошел холл, деловито обнюхав углы, и занял привычное место на коврике у камина, где стояла миска с мясом. А Иван принялся размышлять над причиной своей ночной тревоги. Теперь он знал ее абсолютно точно: Сноурт.

Всю информацию он получал либо на адрес компании, либо, если дело было строго конфиденциальное, электронной почтой. Телеграмму-«молнию» на домашний адрес мог прислать только кто-то из Перуновых братьев, но этот маленький кусочек пластика донес ощущение крепкого мужского тела, клекота сокола в небесной сини и скрипа ковбойских сапог.

Иван допил свой чай, поставил чашку в автомойку, вынул из кармана телеграмму и пробежал глазами текст: «Мистер Воробьев! Мистер Сноурт после автокатастрофы находится в больнице в чрезвычайно тяжелом состоянии. Согласно ранее отданным на этот случай распоряжениям передаю Вам составленный им текст:

„Волк! У меня серьезные проблемы! Срочно приезжай. Собор оставляю на тебя. Будь осторожен! Фил“.

Секретарь мистера Сноурта мисс Памела Тарлтон».

Он сделал несколько звонков и собрал вещи. Уже выпала роса. Пока шел к гаражу, изрядно промочил ноги. Волк, как обычно, исчез, едва вышел за порог. Иван пискнул пейджером, поднимая воротную стенку гаража, и вывел «моллер» к распахнутым воротам усадьбы. У самых ворот из ближних кустов мелькнула серая молния и влетела в открытое окно машины. Иван почувствовал, как тяжелая машина еле заметно качнулась и с заднего сиденья потянуло запахами клевера, смородины и мокрой шерсти.

«Моллер» грузно выехал за ворота и помчался по прямой как стрела дороге, постепенно набирая скорость отрыва. Примерно через минуту он оторвался от асфальта и начал набор высоты. Иван включил автопилот и покосился через плечо. Волк, растянувшись на всю ширину заднего сиденья, сладко подремывал. Почувствовав взгляд Ивана, он открыл глаза и повел ушами, но, тут же поняв, что к нему не обращаются, вновь смежил веки.

Иван снял телефонную трубку и набрал номер Риги. Через минуту в трубке раздался сонный голос Нилса:

— Лудзю?..

— Нилс, это я.

В трубке немного помолчали.

— Что-нибудь случилось?

— Забирай себе казахстанские зерновые контракты.

— Не понял…

— Я уезжаю. Сам понимаешь, такие контракты долго не залежатся.

— Да, но… — Нилс окончательно проснулся, однако поверить в такую удачу пока не мог.

— Можешь воспользоваться моей сетью. Я уже послал факсы брокерам и торговым агентам.

— Сколько? — В голосе Нилса зазвучали нотки истого бизнесмена.