Стоило возблагодарить наставников в академии БСИ, тренировавших мою память самыми жестокими способами. Числа, прочитанные некогда на Земекисе, я помнил так четко, как будто видел их пять минут назад. – Два три один два восемь девять ноль, – сказал я. – Код подтвержден, – клерк глянул на меня и любезно улыбнулся. – Проходите.

Бронированная дверь в углу помещения приоткрылась с легким шипением. За ней меня ждала ведущая вниз лестница, потом еще одна дверь с хмурым охранником при ней.

В стенах длинного коридора, куда мы вступили на пару, гостеприимно торчали дула огнеметов. Заберись сюда опрометчивый вор, от него в мгновения остались бы несколько молекул хорошо прожаренного пепла.

Еще одна дверь, толстая, точно бутерброд для великана, сдвинулась в сторону совершенно бесшумно, и я оказался в узком и длинном зале, похожем на камеру хранения. Вместо стен тут были сплошь ячейки с ручками. Охранник остался у двери, а я пошел дальше, искать номер 2456810.

Никаких цифр на ячейках не было, и остановился я напротив той, сигнальная лампочка на которой горела не алым, как на всех остальных, а зеленым. Дернул за ручку и вытащил длинный и узкий ящик.

Внутри оказались два диска для записей. Я достал их и переложил в карман.

Ящик с грохотом встал на место, охранник все так же молча проводил меня до лестницы, дверь хранилища, зашипев, закрылась за спиной. Клерк бросил мимолетный взгляд и я оказался на улице.

Чтобы просмотреть диски, у меня был универсатор, а единственное, что требовалось – укромное место, где мне никто не помешает. Поразмыслив, я пришел к выводу, что окрестности лабиринта – идеальный вариант. Уж любопытных там стоило опасаться меньше всего.

Останки сгинувшей цивилизации встретили мое приближение равнодушно. Стены продолжали вспучиваться, торчащие из них сиреневые выступы, напоминающие слоновьи уши – трепетать, из глубин лабиринта доносился булькающий звук, точно там кто-то очень громко полоскал горло.

Не обращая на него внимания, я уселся прямо на землю и вытащил первый диск. Сердце гулко заколотилось, когда я вставил его в универсатор и нажал сенсор…

Следующие два часа я провел в полной неподвижности, только один раз вынул прочитанный диск и вставил новый. Когда запись окончилась, я ощущал себя так, словно в голову мне закачали литров десять кипятка, спина ныла от усталости, а пятая точка назойливо жаловалась, что неплохо бы освободить ее от нагрузки…

Но все это казалось ерундой.

Теперь я знал, в чем именно заключался проект "Молния", понимал, что лежащий в рюкзаке крошечный приборчик был в нем той самой китайской ракетой для фейерверков, из которой выросли первые, медлительные и неуклюжие космические корабли.

Понятное дело, что в технических деталях я разобраться не мог, но Фробениус записал на диски все, имеющее отношение к проекту, начиная от чертежей и заканчивая собственными комментариями и дневниковыми записями.

Не погибни он на Земекисе, через несколько лет была бы создана "Молния" большого размера. Установленная на космический корабль, она позволяла взять под контроль целую планету – точнее, мозги ее жителей. Появлялась возможность приказать им проснуться или погрузиться в сон, превратить в марионеток, без сомнений исполняющих приказы…

Мне еще повезло, что я попал под "выстрел" несовершенной модели, да и тот, кто нажимал сенсор, не умел как следует пользоваться тем, что попало к нему в лапы.

На первый взгляд, профессор придумал идеальное оружие – бескровное, не создающее излишних разрушений.

Но совершенно бесполезное в условиях войны с приблизительно равным по силам противником. Большинство кораблей при таком противостоянии гибнет в глубоком космосе и вывести "Молнию" на боевую позицию удастся только тогда, когда вся планетарная оборона подавлена.

А в этом случае поверхность планеты превращается в пейзаж из кратеров и вся "гуманность" применения нового оружия сводится на нет.

Выходит, что "Молнию" выгодно использовать против тех, кто не может защищаться – аборигенов слаборазвитых планет, жителей восставших колоний или провинций метрополии…

Еще несколько месяцев назад подобная идея не показалась бы мне плохой. Но за это время я пережил и ощутил многое, недоступное агенту БСИ, а сейчас с ужасом представил, что может сделать усовершенствованная "Молния" с теми же шоссами. Ведь кто-то может захотеть превратить этих странных существ в людей и добьется лишь того, что получит плохую карикатуру на уроженцев Земли…

И только от меня зависело, останется это оружие лишь идеей или будет воплощено Федерацией в жизнь. Долг во весь голос вопил, что записи и образец должны быть доставлены начальству, но куда более тихий голос совести, который я начал слышать совсем недавно, настойчиво возражал.

Я чувствовал, что меня раздирает надвое. Хотелось швырнуть все в океан или в центр развалин и забыть, но поступить так я не мог. Рано или поздно выкинутое найдут, как чудовищное кольцо из древней книги.

И тень "Молнии" восстанет из праха.