Тод Хаммер и все четыре адвоката усердно закивали головами, Хэнсон сосредоточил свои усилия на Амато:

– У вас ведь был подписан контракт с Мейбл Коннорс и ее супругом?

– Совершенно верно, – охотно отвечал Амато. – И я забочусь о своих людях. Я уже сказал мистеру Коннорсу, что все расходы на похороны беру на себя.

– Очень великодушно с вашей стороны, – заметил Хэнсон.

– Очень, – подобострастно подтвердил один из адвокатов.

Хэнсон внимательно посмотрел на Амато:

– Но вы признаете, что несколько месяцев тому назад дали распоряжение избить брачную пару за то, что она выступала в заведении Тода Хаммера? И это уже не так великодушно, не правда ли?

Один из адвокатов кашлянул.

– К сожалению, мистер Амато вынужден отказаться от ответа на этот вопрос, так как...

– Нет, – перебил его Амато. – Вспомните, что я вам говорил в приемной, господин адвокат. Мы пришли сюда не для того, чтобы вставлять палки в колеса закона. Мы собираемся помочь закону. Конечно! – Он с серьезным видом кивнул. – Да, я посылал своих людей в "Голден Четон". Они должны были в вежливой форме напомнить супругам Коннорс, что я предпочитаю, чтобы мои люди не выступали в заведениях, которые принадлежат конкурирующим фирмам. Хотя бы в те сроки, когда у них контракт со мной. Но я твердо убежден, что Тод ничего не знал о характере контракта, когда ангажировал их.

– Разумеется, не знал, – солгал Хаммер. – А как только узнал об этом, я их уволил.

– Как на его месте поступил бы каждый порядочный человек, – закрепил эту ложь один из адвокатов Хаммера.

Хэнсон попытался подойти к нему с другой стороны.

– В таком случае, я хотел бы узнать еще кое-что, Марти.

– Пожалуйста. – Амати был сама вежливость.

– Как часто вы требовали от миссис Коннорс отдаваться хозяину студии или певцу за то, чтобы тот способствовал выходу ваших пластинок в эфир?

Амато торжественно поднял руку – и солгал:

– Ни разу! Мне бы и во сне не пришло в голову требовать от такой порядочной женщины, чтобы она пошла на такое.

Это уже было кое-что. Особенно если припомнить, что Марти уже дважды обвинялся в сводничестве.

– Понятно, – сказал Хэнсон. – А что вы скажете по этому поводу, Тод?

– Что вы, собственно, имеете в виду?

– Вы бы смогли предъявить девушке, которая заключила с вами контракт, какие-то аморальные требования?

Хаммер ненадолго задумался, а потом сказал:

– Только в том случае, если бы во мне взыграла кровь.

Все рассмеялись, кроме Хэнсона, сержанта и меня.

– Ах, вот как! – воскликнул Хэнсон и, не давая Хаммеру опомниться, взорвал свою бомбу: – Скажите мне, Тод: это вы распорядились убить Мейбл Коннорс или нет? Потому что хорошо знали, что ее показания под присягой наверняка нанесут конкуренту значительный ущерб! Вот вы и постарались, чтобы все подозрения пали на Амато.

Господа из "Блюзберда" немного отодвинулись и были уже не так любезны.

Лицо Хаммера залила краска, и сетка морщин внезапно проступила на его лице, когда он запротестовал:

– Нет! Разумеется, я этого не делал! Да зачем мне это?

– Но ведь вы, – неумолимо наступал Хэнсон, – наняли мистера Алоха на очень выгодных условиях, чтобы он помог Томми избежать газовой камеры. – Он с довольно хорошо разыгранным равнодушием посмотрел на меня. – Мистер Алоха отказывается сообщить нам, каким путем он собирается это осуществить. Но я почти уверен, что вы пытаетесь доказать, что Мэй Арчер убил не Мулден, а Марти, но вся вина легла на Томми-Тигра.

Сторона Амато стала еще более хмурой. Теперь уже никто из них не улыбался. А Хэнсон продолжал травить их.

– Правда, покушение на мистера Алоха перед зданием полиции заставляет в какой-то степени поверить мистеру Хаммеру.

– Все это ложь! – вскричал Амато. – Ни я, ни кто-либо из моих людей не имеют никакого отношения к убийству! И к попытке убить Алоха! И если Тод Хаммер утверждает это, то он лжец!

Для Хаммера этого было достаточно. Он потряс кулаком перед лицом Амато.

– Только попробуй еще раз назвать меня лжецом, выродок! Длиннохвостых обезьян я еще никогда не боялся!

Один из адвокатов Амато попытался было его остановить, но опоздал.

– Никто из Чикаго не называл меня длиннохвостой обезьяной!

В тот же миг зубные протезы Хаммера превратились в труху. За первым ударом последовал второй – в живот.

Хаммер призвал на помощь Вирджила и Сэма. Адвокаты обеих сторон призывали своих хозяев пользоваться головой, а не кулаками. Фоторепортеры защелкали камерами. Драка превратилась в настоящую битву.

Хэнсон дал им побушевать немного, а потом подошел к двери в приемную и вызвал оттуда полицейских. В следующую минуту все участники драки были арестованы. За рукоприкладство в государственном учреждении, за нарушение общественного порядка, за возбуждение общественности, за все, что пришло в голову Хэнсону. Он приказал их отвести в камеры. Адвокаты обеих сторон быстро ретировались, чтобы срочно писать жалобы за незаконное задержание подопечных.