И Тим захотел понять больше. Он нырнул в сердце открывшейся ему бездны, в ее пульсирующее солнечное сплетение. Видимо, он очень сильно «щелкнул». И, кажется, промахнулся. Потому что увидел такое, что тело его конвульсивно свернулось в комок, а дыхание остановилось.

…их так и называли – Детьми.

…сначала их было около пяти тысяч.

…а сейчас осталось только пять.

…остальные умерли… умерли… умерли.

…а ты оказался сильным, ты оказался сенсом.

…урод… чудовище… нелюдь… мутант…

Тим закричал.

Он кричал, срывая глотку, он бился головой о стену, но в спальне не раздалось ни звука, и тело лежало неподвижно. Тим пытался стряхнуть с себя оцепенение и не мог. Хотел вырваться, но его не пускали. Более того, его решили наказать.

– На, – сказал оператор. – Учись, щенок.

Боль была такая, что Тим чуть не потерял сознание, бешено хватая воздух перекошенным ртом. Тело вдруг обрело свободу, оно подпрыгивало на кровати, и скрюченные пальцы в клочья рвали простыни. Тим даже не думал, как освободиться от власти оператора или дотянуться до него. Все его силы уходили на то, чтобы сойти с навязанной ему частоты излучения, оторваться, увернуться. Но он, как на кол, был насажен на проклятый синий луч, и шел этот луч прямо из неба. Ниоткуда. Возник и пришпилил. Насквозь проткнул.

А луч сверлил, сверлил, сверлил… Гудел и вибрировал. Боль стала запредельной, и Тим почувствовал вдруг, как отделяется от извивающегося тела и взлетает к потолку. Там было холодно и неуютно, но уже не больно. Только безумно тоскливо. Окончательно, совершенно одиноко.

Но к этому-то ощущению Тиму было не привыкать. Он огляделся. «Кто-то внизу хрипит. А, это я. Бедный я. Похоже, дошел до точки. Сейчас меня начнет просто раздирать на части. Руки-ноги в разные стороны полетят. Н-да. Печально.

А, вот как они это делают! Дом, обычный московский дом, начиненный проводами и кабелями, превратился в огромный электромагнит, и даже самая тоненькая проволочка работает частью обмотки. Занятно. Но где же оператор? Откуда наводится луч? Похоже, известные мне теории верны. Он пригнал сюда какой-то биоинформационный материал, и тот здесь всем заправляет. А когда закончит, просто распадется на грушки-шарики-бублики – и поминай как звали. Занятно. Интересно, а я так смогу?»

Тим задумался было, но тут из ниоткуда возник оператор.

– Не-ет, сынок! – протянул он. – Сдохнуть я тебе не дам…

– Что такое? – спросил Тим брезгливо. – Пошел вон, скотина! – Бесплотный и всесильный, он уже совершенно потерял интерес к происходящему в скучном трехмерном мире людей. Он даже подзабыл, как его зовут, поскольку стал, ни больше ни меньше, Мировым Разумом. Маленьким, правда. Но это пока что.

– Не дам я тебе сдохнуть, не положено тебе, не приказано…

Своим новым, астральным, лицом Тим поморщился. Оператор мешал его раздумьям.

– Исчезни, чмо!

– Не сдохнешь… – бормотал оператор, по-видимому, не слыша Тима. – Мы с тобой еще поразвлекаемся. Мы еще девочку твою потрахаем!

«Какую девочку? – подумал Тим. – Что такое? Чего он ко мне пристал? Как врежу сейчас, на молекулы распадется…»

– Вот подвешу я на тебя парочку дебилов, – мечтательно пыхтел оператор, – и ты ей сначала жопу порвешь, а потом сиськи отрежешь. А может, и до нее самой докопаемся. Будет она у нас говно жрать. Только представь! Хочешь, я тебе покажу сейчас, как это у нее получится? Щас посмотрим кино. Как она говно жрет, Оленька твоя ненаглядная…

Он еще что-то нес, какую-то несусветную чушь о странных бессмысленных вещах, но Тим не слушал. Он кое-что вспомнил. «Оленька… Ольга. Я знаю это имя. Да, знаю! Так ведь это же…»

Светлые волосы, зеленые глаза, прекрасное лицо, сильная и стройная фигура. «Я люблю тебя, Тим». Тим словно очнулся. «Минуточку, а кто такой я? Надо же, ведь я – это я! И это внизу в конвульсиях бьется – тоже я! Черт возьми, он же меня порвет на запчасти, этот гад! А что он про Ольку там бормотал?!»

– Ну, видишь?! – кричал оператор скорчившемуся на кровати полутрупу. – Нравится, сука?!

Тим внимательно «обнюхал» смертоносный луч и прикинул, как умнее к нему пристроиться. Вроде бы так. «Ну, Тимуля, если что, не поминай лихом. Не исключено, что это твой последний миг. Когда тело соскочит с этой синей иглы, оно может просто не выдержать. И сознание твое распадется вместе с его смертью. Забавно».

Тим рассмеялся. Ничего особенно трагичного он на самом деле не чувствовал. Он просто говорил себе какие-то очень правильные, по ситуации положенные слова. А вообще-то суть дела заключалась в том, что оператор зарвался. И пора было его наказать. «Не нужно было тебе, дурак, Ольгу трогать. Улетел бы я к едрене матери, остался бы бесплотным духом… Тело мое молодое симпатичное в психушку сдали бы. И порядок. А так может получиться, что память о любимой меня убьет.