– Так о чем тебе теперь беспокоиться?

– Я полагаю, что не о чем. Единственную зацепку они получили от Джарвиса. Но теперь он уже не сможет предстать перед присяжными заседателями. Покойники не могут давать свидетельские показания.

Джед удивленно уставился на своего дядюшку.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что это ты распорядился, чтобы его прихлопнули?

– Ты что, меня за дурака принимаешь? – с возмущением произнес дядя Рокко. – Тогда уж Джулиани наверняка бы вцепился в меня.

– Он все равно попытается тебя на чем-нибудь подловить, – сказал Джед.

– Пытаться и сделать – это две разные вещи, – резко возразил он. – Не могу сказать, что мне самому не хотелось бы придавить этого сукина сына, но в данном случае это не моих рук дело.

– Я хочу выпить, – сказал Джед, поднимаясь. – Тебе что-нибудь налить?

Старик кивнул головой.

– У тебя есть красное вино?

– «Болла Кьянти».

– Выдержанное?

– Конечно. Я кое-чему у тебя научился.

Он прошел в гостиную. Телохранители сидели на диване, перед ними на маленьком столике стояли кофейник и чашки. Джед прошел в спальню.

Ким сидела на кровати, перед ней лежала развернутая газета. Она посмотрела на него.

– У тебя все в порядке?

– Да. А ты как?

– Хорошо. Немного нервничаю, но ничего.

– Успокойся. Дядюшка Рокко хочет красного вина, и мне тоже не мешает выпить. Я просто вышел за вином.

– Давай помогу.

– Не надо, я сам справлюсь.

Он вышел в гостиную и отправился на кухню. Открыл бутылку вина и вернулся в гостиную. В углу был бар. Джед достал бутылку Гленливета, стаканы, ведерко со льдом, поставил все это на поднос и понес в кабинет.

Дядя Рокко взял в руки бутылку и внимательно изучил этикетку.

– Восемьдесят второй год, – удовлетворенно заметил он. – Очень хороший год. Ты и вправду кое-чему научился.

Джед улыбнулся, налил в бокал виски и положил лед, а дядя налил себе вина и поднял бокал.

– Salute.

– Salute. [7]

Джед отпил из своего стакана. Он подождал, пока дядя допил вино, и снова наполнил его бокал, потом посмотрел ему прямо в глаза.

– А ты знаешь, кто мог бы это сделать?

– У меня есть некоторые соображения. Удар был нанесен из Канады. Убил его канадец французского происхождения, он работает по обе стороны границы.

– В таком случае полиции, наверно, легко будет схватить его.

Дядя Рокко улыбнулся.

– Они и близко к нему не подойдут. Он настоящий профессионал. Теперь он, наверно, уже катит в Европу или Южную Америку.

– Ты так уверен в этом?

– Там с ним расплатятся. Или во Франции, или в Перу.

Он отпил из своего бокала.

– И если он действительно сообразительный, то поедет во Францию. Если же он отправится в Перу, то ему конец. Его прихлопнут.

– Тебе известно что-то такое, чего я не знаю? Дядя кивнул.

– Альма Варгас.

– Та перуанка? – удивился Джед. – А она-то какое отношение имеет ко всему этому?

– Три года назад во Франции она вышла замуж за Джарвиса. Он собирался с ней разводиться. Ей это не понравилось. Джарвис был очень богатым человеком. Теперь она очень богатая шлюха.

Дядюшка Рокко усмехнулся.

– Ты не представляешь, каких трудов мне стоило заставить ее уехать из страны, когда вы вернулись вместе. Она хотела женить тебя на себе.

– Господи! – выдохнул Джед и налил себе еще виски. – Плакали твои денежки.

– А может быть, и нет, – улыбнулся он. – Она все еще от тебя без ума.

– Подожди, – сказал Джед, – она ведь не собирается возвращать тебе деньги.

– Знаю, – ответил дядя Рокко. – Я хочу, чтобы ты уговорил ее устроить все таким образом, чтобы вложить деньги Джарвиса в компанию Шепарда.

– А она знает, что это ты дал деньги Джарвису?

– Это она познакомила меня с Джарвисом. Мне показалось, что у него грандиозные планы.

Он посмотрел в свой бокал.

– Может быть, я не был достаточно хитер, но и Джарвису не удалось меня перехитрить. Нас обоих перехитрила эта перуанская девка.

– Перуанская кошечка.

– Я не понял.

Джед посмотрел на него.

– Однажды, много лет назад, когда я был еще совсем зеленым юнцом, она стояла обнаженная на палубе пароходика на Амазонке и рассказывала мне об одной перуанской кошечке. Лучшей в мире, как она сказала. Но она не сказала мне, что была еще и самой хитрой, эта кошечка.