– Какой там нож, какое масло… – Трудно было Игорю это произнести, но иначе не мог. – Струсил я, Настя, как последний первоклашка. И если б не Валерка, не знаю, что было бы.

– Вот что. – Голос Насти стал деловым и строгим. – Теперь я тебя провожать буду. Каждый раз. Сначала ты меня – до подъезда, а потом я тебя – до троллейбуса.

Что ж, это выход. При Насте, можно быть уверенным, к Игорю никто из тех парней не прицепится. Только воспользуется ли он им, этим выходом? Надо уж совсем себя не уважать…

– Вздор, Настасья, ты что придумала?

– А что? Я знаю этих парней. Подонки. Вадька там один, он в меня в прошлом году влюбился, проходу не давал, а я его отшила разок. Теперь он считает, что я никого не могу полюбить – не имею права.

– А ты можешь? – с замиранием сердца, полушёпотом.

И так же – полушёпотом – в ответ:

– Могу.

И повесила трубку. До завтра.

В доме все ещё спали, когда Игорь на цыпочках прошёл к окну по крашеным молчаливым половицам и настежь распахнул его. Оно выходило на улицу, по-прежнему пустынную. Пахло сеном, прелой травой и ещё – отчётливо – гарью. Запах гари тянулся откуда-то издалека, будто напоминание о недавнем пожаре.

Игорь тихонько открыл дверь, прошёл через пустую общую комнату, через прихожую, выбрался во двор. Восемь на часах, на хороших часах марки «Слава», которые Игорь прятал в кармане брюк, скрывал ото всех, – здесь, в прошлом. Можно себе представить изумление старика Леднёва, если бы он узрел эти супермодные «тикалки» с зеленоватым циферблатом под гранёным стеклом. Пока не узрел, Игорь был осторожен.

На крыльцо вышла Софья Демидовна, увидела Игоря, сказала:

– Буди своего спутника. Завтракать станем.

Будить Леднёва – дело привычное. Каждое утро Игорь им занимался, навострился. И сегодня со стонами, с обидами и мелкими оскорблениями, но поднялся старик. Умываться не пожелал.

– Мне от воды ещё больше спать хочется. Я и так чистый. Ты что, забыл: мы же третьего дня в бане мылись…

Бог с ним, пусть не умывается! Но вот как его дома оставить, чтоб не увязался за Игорем? Проблема! Помнится, ещё вчера он выражал желание побродить по городу. Говорил:

– Всё равно Пеликана ждать…

И сказал это при хозяйке. Она, естественно, удивилась:

– Кого ждать?

– Григория Львовича, – ничтоже сумняшеся объяснил Леднёв.

– Как-то вы его странно назвали…

Пришлось Игорю вмешаться:

– Был случай. Григорий Львович нам одну байку рассказывал, про пеликана. С тех пор мы его так иногда называем. В шутку. Он не обижается… – И безжалостно лягнул под столом ногу профессора.

Тот покривился, но смолчал. Потом, когда одни остались, не преминул поинтересоваться:

– Это что ж такого я сморозил?

– Глупость, – объяснил Игорь. – Видите, Софья Демидовна удивилась. Значит, Пеликан не афиширует здесь своё прозвище.

– Странно, – недоумевал Леднёв. – Здесь, с родными, не афиширует, а с нами, посторонними – пожалте бриться. Мы, божьей милостью, Пеликан Единственный…

Игорю это тоже казалось странным. Приученный всему искать пусть собственное, но объяснение, он и тут нашёлся: в доме у Софьи Пеликан человек респектабельный, куда как лояльный. Вон вчера из контрразведки приходили. Скажи им Софья, простая душа, про птичье прозвище – чего бы они не заподозрили только! А так – Григорий Львович, солидный мужчина, отсутствует за неимением в наличии. А то, что им, посторонним, Пеликаном назвался, так на то они и посторонние: сегодня есть, завтра ищи-свищи! Им как раз подлинную фамилию знать не следует.

Всё это могло соответствовать истине при одном условии: Пеликан или бывший, или настоящий нелегал. А в том Игорь уже и не сомневался.

Завтракали вчетвером. Лида сидела напротив Игоря и смотрела на него если и не влюблённо, то с восторгом. Игорю было неудобно. Он на Лиду не глядел, уставился в тарелку с овсяной – нелюбимой! – кашей, скрёб её ложкой. Восторг инфантильной гимназистки он относил за счёт прочитанных вчера стихов. И не столько Блока, сколько тех, что она за Игоревы приняла… Как же: знакомство с пиитом! Такой факт юной барышне-эмансипе легко голову кружит.

Поели. Игорь хозяйку поблагодарил, попросил разрешения покинуть стол.

– Мне в город надо.

– Я с тобой, – сказал старик Леднёв. Как Игорь и ожидал! Но это было бы полбеды. А тут и Лида свою лепту внесла:

– Можно, я тоже?

Хорошо, на профессора Игорь согласен, но Лида – это уж слишком. Надо было отбояриваться.

– Что вы, что вы! – деланно ужаснулся он. – Чувствуете, запах какой? Говорят, пожары в городе…

Старик Леднёв немедленно вопросил:

– Кто говорит?