– Как жили? Ничего, справлялись. Ты и так-то не больно часто к нам в гости наезжал. Так что мы уж привыкли сами обходиться. Все у нас ладно, все в достатке.

– Я вам там подарков привез – тебе и Хельге, – вспомнил Эрик о позабытых сундуках.

– И рабыню свою приодел... – не сдержалась мать.

– А как же, – откликнулся Эрик. – Негоже моей невесте в отрепьях ходить. Или ты желаешь, чтобы люди нас на смех подняли?

– Ничего я не желаю, – скороговоркой произнесла мать. – Только подумай, сын, крепко подумай! Не доведет она тебя до добра, помяни мое слово! Оставь ее невольницей. Кто тебе мешает с ней тешиться, а в жены девку из доброго рода взять?

– Лаура ничем не хуже, – отрезал Эрик. – И хватит об этом.

– Ладно, ладно, мое дело – сторона. Поступай, как знаешь, только потом не гневись, ежели все выйдет не так, как загадывал.

– Жизнь покажет. Пойдем, мать, я вам гостинцы передам.

Лаура сидела на том самом месте, где ее оставил Эрик и пыталась говорить о чем-то с Хельгой. Удивительно, но каким-то образом им удавалось понимать друг друга.

Хельге Лаура понравилась сразу. У нее сроду не было подруги. Равных в округе не водилось, а деревенских девок мать к ней не допускала. Вот и сидела круглый год девушка в огромном, неуютном, опустевшем после смерти отца и отъезда брата тереме. Рукоделие, хозяйство, да бесконечные разговоры с матерью – вот и весь досуг. Скука!

А Ирине до этого словно и дела нет. Да и не знает она, как иначе бывает. Ее забота – вырастить дочь, да выдать замуж, устроить в жизни поудобнее. Одна надежда у Хельги была – братец. Авось, возьмет он ее к себе. Там и посвободней будет, без материнского строгого ока, и мужа можно будет выбрать. Хоть и в строгости Хельга росла, да знала – по шепоткам служанок, по доносившихся из-за стен терема слухам – несладко жить с мужем постылым, нелюбимым. Вот коль Ладо сведет с молодым, горячим, милым другом... Да разве ж мать позволит?

– А что, сестричка, не хочешь ли ты взглянуть на то, что привез я из далекого Константинополя? – лукаво прищурившись, спросил Эрик.

Хельга тут же вскочила и поспешила к брату, забыв на время обо всем на свете, в том числе и о Лауре. А та сразу помертвела – в горницу вошла будущая свекровь.

Эрик тем временем раскрыл один из внесенных слугами сундуков и начал вынимать подарки. У Хельги глаза заблестели, щеки вспыхнули румянцем. Выхватив из рук брата отрез, она закружилась по горнице в пляске.

– Хельга, успокойся, – тут же одернула ее мать. – Невеста уж, а все как дитя малое держишься!

Хельга прекратила кружиться по комнате и встала возле матери, являя собой пример покорности и смирения.

– Ну вот, – довольно вздохнула Ирина, когда все подарки были осмотрены. – Приданое тебе знатное будет.

Хельга сразу как-то вся сникла, будто побитая собачонка.

– А что, сватался кто к Хельге? – спросил Эрик, поняв, что что-то произошло за время его отсутствия.

– Нет пока, но скоро, думаю, сватов пришлет, – ответила мать.

– Кто же это? – поинтересовался Эрик.

– Боярин Хват, – коротко ответила мать.

– Так он же Хельге в отцы годится!

– Ну так и что? Зато он человек богатый да знатный. Чего еще надо?

– Даже и не думай, мать! Хельге он не пара!

– Ты, сын мой, о своей судьбе беспокойся, а о Хельге позволь мне позаботиться, – зло ответила Ирина.

– Ты, мать, помни: без моего согласия Хельга замуж все равно не выйдет! – заявил Эрик и заметил, как загорелись надеждой глаза сестры.

– Или, может быть, Хельга, по сердцу тебе боярин Хват?

Девушка отчаянно замотала головой.

– Нет, нет, не по сердцу, это мама настаивает, чтобы я за него шла!

– За кого ж тебе идти? Да, в летах он. Зато богат, – фыркнула Ирина. – Оно конечно, братец твой тебя научит...

Он вон на рабыне жениться собрался.

– Ты, мать, думай, что говоришь! – не сдержался Эрик. – За что ты обижаешь нас? Но спорить я с тобой не хочу. Может, лучше мне уехать и не показываться больше в этом доме до конца своих дней?

– Может быть, и лучше. Тогда злая молва о твоей неразумной женитьбе обойдет этот дом стороной!

– Я забыл добавить, что Хельгу я забираю с собой, – добавил Эрик спокойно и увидел, как бледнеет лицо матери.

– Ты не посмеешь! – взорвалась она. – Ты не сделаешь этого!

– О, ты еще не знаешь, на что я способен! – холодно бросил Эрик. – Хельга, собирайся, ты едешь с нами.

– Никуда ты не поедешь, – тут же повернулась к Хельге мать.

Девушка стояла в полной растерянности, не зная, как ей поступать дальше.