Знахарь засмеялся.

– Сейчас я скажу вам – как, и вы упадете со скамейки.

– Упаду? – Стилет с притворным ужасом схватился за спинку скамьи. – Тогда нужно держаться покрепче. Давайте, говорите.

– За определенную и весьма круглую сумму товар спрячет… Ну, угадайте с трех раз – кто?

– Даже угадывать не буду, – Стилет замотал головой. – Говорите, не томите.

– Знаменитый… Великий… Непревзойденный… Дэвид Копперфилд!

Стилет выпучил глаза и уставился на Знахаря.

– Это фокусник этот американский? Он был поражен.

– Именно он. – Знахарь не скрывал, что был доволен произведенным впечатлением.

– Ну, вы даете… – Стилет смотрел на Знахаря с изумлением и восторгом. – Теперь я вижу, что вы действительно серьезно подходите к вопросу.

– А иначе никак нельзя. Такие деньги!

Стилет сощурился.

– Хорошо, – сказал он, – я сделаю то, что от меня требуется. Но это настоящая война, кровь, трупы… Вы понимаете?

– Конечно. Однако я не думаю, что власти будут мешать вам. А кроме того, вы можете через свои каналы распространить информацию, что воры решили очистить город от скверны. Кстати, тех чиновников, которые греются на наркотиках – тоже… устранить. Потому что потом они будут только мешать. Тех, кто станет сотрудничать с нами – оставить, а остальных… Сами понимаете.

– Да, конечно… – Стилет кивнул, – понимаю. Он достал сигареты, и оба закурили. Помолчав несколько минут, Стилет сказал:

– Я тут вчера посчитал на калькуляторе… Четыреста тонн кокаина – это получается такая сумма, которую даже страшно произнести вслух. Вы хотите купить их?

– Ни в коем случае, – спокойно ответил Знахарь, – я представляю кокаиновую империю дона Хуана Гарсиа и отвечаю перед ним за эту операцию. Он доверяет мне, а я доверяю вам. Товар приходит на реализацию без всякой предоплаты. И каждый из нас – я имею в виду себя и вас, Владимир Федорович, отвечает за это самым элементарным образом – просто своей собственной жизнью. Должен вам сказать, что международный наркокартель представляет из себя такую силу, что если понадобится устранить весь криминал Санкт-Петербурга, это будет сделано в течение суток. Такая у него сила. Но захватить российский наркорынок извне картель не может. Для этого нужны местные человеческие ресурсы. Поэтому Гарсиа и доверил мне договориться с российской стороной, что я и сделал. И, как я понимаю – вполне успешно. Ведь так?

И Знахарь пытливо посмотрел на Стилета.

– Да, конечно, – ответил Стилет, который слушал краткую, но содержательную речь Знахаря чрезвычайно внимательно, – но, признаюсь вам, некоторый у меня мандраж присутствует. Такими крупными делами я до сих пор не занимался. Да и не слышал ни о чем подобном. Но вы не беспокойтесь, глаза боятся – руки делают.

– Вот именно! – подхватил Знахарь. – Не боги горшки обжигают.

– Да, конечно, – повторил Стилет и встал, – значит, говорите, через месяц?

– Через месяц, – подтвердил Знахарь, тоже поднимаясь, – я сам приеду на этом пароме, и вы встретите меня с оркестром.

– Очень хорошо, – Стилет махнул рукой, и из-за павильона медленно выкатилась черная «БМВ». – Вы сегодня вечером что делаете?

– Улетаю в Штаты, – Знахарь, как бы извиняясь, развел руками. – Чувствую, что вы хотели предложить мне культурную программу, но – увы! Надо делать дела.

– Жаль, конечно, – Стилет протянул ему руку, – но вы правы. Надо делать дела.

Последовало крепкое рукопожатие, и Стилет, не оглядываясь, направился к машине. Знахарь смотрел ему вслед и приветливо улыбался.

Когда «БМВ» развернулась и исчезла за массивным зданием гостиницы, улыбка сползла с лица Знахаря, и он, закурив последнюю сигарету, скомкал пачку и бросил ее в ту же кучу мусора, где уже лежал его платок.

Посмотрев на платок, Знахарь усмехнулся и пошел в гостиницу.

Теперь ему предстояло позаботиться о билете на ближайший рейс до Нью-Йорка.

В последний раз я пересекал океан на холодильнике «Нестор Махно».

Гостеприимная американская земля в те дни загорелась под моими ногами, и мне пришлось срочно устроиться на корабль с таким интересным названием в качестве судового врача.

Вообще поездка была ничего себе, только вот с этой капитанской подстилкой не очень красиво вышло, но зато и капитан отомстил мне по полной. Когда мы благополучно добрались до Гамбурга и я сошел на берег, боцман Михалыч, правая рука капитана, подставил меня в ювелирной лавке.

Он, паскудина, сунул мне в сумку колье за двадцать тысяч баксов, а сам свалил. Ну, меня и повязали на выходе. Повезли в кутузку, а там я увидел свою физиономию среди портретов самых опасных террористов мира. Пришлось срочно гасить немецких ментов, благо их было всего двое, и делать ноги. Но, несмотря на это, сам по себе рейс через Атлантику доставил мне настоящее удовольствие.

И сейчас, стоя на носу парома и глядя на волнистую поверхность океана, которая постепенно сглаживалась по мере удаления к горизонту и становилась там выпуклой и тяжелой, я наслаждался морскими и небесными далями, соединявшимися где-то вдалеке…