Моя Рита…

Где она сейчас?

Двигает, наверное, фишки со своими Игроками, а по всей Земле от этих передвижений только треск идет.

Игра, мать ее!

Ладно.

Вернемся к нашим баранам. То есть – к Гарсиа и его компании.

Я знаю, что я сделаю.

Проще всего было бы убить его и всех, кто подвернулся бы при этом под руку, но это не вариант. Вокруг наркоимператора постоянно трется множество наркопринцев и наркографов, и, как только Гарсиа отправится на свидание с пресвятой девой Марией, на его месте сразу же окажется новый повелитель.

И в кокаиновой империи не изменится ровным счетом ничего.

Я, конечно, грохну его в конце этого тайма, но раньше нужно сделать кое-что другое. А что именно – я уже знаю.

Единственное, что может по-настоящему потрясти его самого и его империю – это крупная потеря денег. А еще лучше – товара. Так что, сеньор Гарсиа, давай, выращивай коку, гони из нее свое зелье, складывай все это в мешки, а там и я подоспею.

И тогда небо покажется тебе не то что с овчинку, а с заношенную солдатскую портянку.

Все, что ты творишь, – делается ради денег, вот я тебя по кошельку и вдарю.

Да так, что ты хрен очухаешься.

В конце прохода показалась стюардесса, и я поднял палец, чтобы она обратила на меня внимание. Улыбнувшись и кивнув, стюардесса поправила подушку под головой какого-то спящего негра и, виляя задом, направилась ко мне.

Зря виляешь, подумал я, мне не это нужно.

Когда она подошла, я любезно оскалился и сказал:

– Принесите мне еще пару бутылочек «Грольша».

Сидя в такси, за рулем которого находился молодой усатый турок, Знахарь и Кончита медленно ехали по вечернему Гамбургу.

Перелет из Америки прошел благополучно, никто не попытался захватить самолет, таможенные формальности прошли на удивление гладко, и теперь русский американец Майкл Боткин и никарагуанская студентка Кончита Торрес направлялись в гостиницу «Альте Дойчланд», где для них был зарезервирован обычный скромный люкс. Об этом Кончита позаботилась еще на Багамах. И, находясь под впечатлением разговора со Знахарем, который справедливо обвинил ее в расточительстве, она с трудом, но все же сдержала свои дикарские аппетиты и не потребовала президентских апартаментов с павлинами и бассейном.

Знахарь решил в целях безопасности снять два номера в разных гостиницах, и сейчас они ехали в «Альте Дойчланд», где должна была жить Кончита. Самому же Знахарю предстояло поселиться на следующий день в отеле «Бисмарк».

Ввалившись вслед за Кончитой в номер, Знахарь сунул коридорному двадцатку, и тот, козырнув, провалился сквозь землю. А точнее – сквозь ковер.

В очередной раз подивившись высоким профессиональным качествам некоторых работников сферы обслуживания, Знахарь огляделся и удовлетворенно улыбнулся. Этот люкс стоил раз в десять меньше, чем те нелепые хоромы, в которых они с Кончитой провели на Багамах несколько дней. Урок экономии пошел ей впрок.

Кончита, небрежно бросив сумку на просторную кровать, направилась в ванную. Знахарь хотел было сказать, что теперь его очередь мыться первым, но заметив какую-то дверь, открыл ее, а там оказалась еще одна ванная.

Так что когда Кончита, поплескавшись немного, томно воззвала к нему, то не получила ответа и, выглянув, услышала, как Знахарь напевает «Марш энтузиастов» за соседней дверью.

Открыв ее, Кончита с неудовольствием увидела, что ее избранник и партнер, наплевав на то, что она изнемогает от страсти, нагло намыливает голову и, похоже, совсем забыл о том, что совсем рядом с ним находится молодая горячая девушка.

– В следующий раз я позабочусь о том, чтобы в номере было не больше одной ванной комнаты, – ядовито сказала она и, хлопнув дверью, пошла посмотреть, сколько в номере кроватей.

Закончив мыться, Знахарь вышел в гостиную, чувствуя себя свежим, отдохнувшим и готовым к дальнейшим действиям.

Но поскольку за окном уже стемнело, было ясно, что действия могут касаться только ресторана и прочих развлечений. Дела, а именно – банк и косметическая клиника автоматически переносились на завтра.

Кончита, полностью одетая, сидела в кресле и, демонстративно не обращая на Знахаря внимания, пялилась в телевизор, на экране которого страстно двигали бровями и тыкали друг в друга напряженными указательными пальцами смуглые герои какой-то латиноамериканской мыльной оперы. При этом они говорили по-немецки, и это придавало зрелищу особый смак.

Знахарь вспомнил, как смотрел однажды в Алма-Ате Штирлица на казахском языке, рассмеялся и пошел в спальню одеваться. После душа он почувствовал голод и решил, не тратя времени на пустые разговоры с Кончитой, привести себя в соответствующий выходу в немецкое общество вид.