— Думаешь, все дела ведет Савич? — спросил Дункан. Она пожала плечами. Он ощутил знакомый холодок в животе, подсказывающий, что в ее словах может быть смысл. Покусывая губу, Дункан принялся мерить шагами комнату. — Если мы поймаем Савича, Лэрд тоже провалится.

— С чего ты решил? — спросила Диди.

— Да, Дункан, с чего ты решил? — сказала Элиза. — Като не собирается «проваливаться» просто так. И не ошибется. Он ни разу не промахнулся за все то время, что я была за ним замужем, и сейчас не ошибется.

— Мы его как-нибудь достанем.

— Как-нибудь, но как ? Вы не поймали его за убийство Чета. Оно сошло ему с рук. А если бы я умерла, в кабинете или на мосту, это убийство точно так же сошло бы ему с рук. — Она раздраженно посмотрела на них с Диди. — Разве не так?

Они молчали. Она была права.

— Сошло бы, — твердо сказала она. — Вы это знаете так же, как и я.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он.

— Но что?

— Пока не знаю.

— Когда?

— Как только смогу.

— А мне тем временем притворяться мертвой?

— Не знаю, Элиза. Я над этим работаю.

— Дункан, его надо вывести на чистую воду.

— Согласен. — Он поднял руку, как бы останавливая приготовленные ею аргументы. Сказал, понизив голос: — Но из двух рыб Савич будет покрупнее. Если мы сможем заставить судью помочь нам засадить Савича за решетку…

— И как ты собираешься это сделать? — Вдруг она словно изменилась в лице. — Только не говори, что готов предложить ему свободу в обмен на приговор Савичу. Он быстро отвел глаза:

— Надеюсь, до такого я не опущусь.

— Он никогда не признается.

— Я ему руки выверну, — вяло пошутил он. Но Элизу это не рассмешило. — Слушай, — сказал он, начиная терять терпение, — я хочу вытрясти из этого сукиного сына признание. У меня масса причин, чтобы его поиметь, но…

— Надеюсь, ты это в образном смысле, — сказала Диди.

— Ты можешь в этом не участвовать, — парировал он.

— Как? Неужели сюда примешались личные мотивы? Дело не в торжестве закона, а в ней?

Диди уже второй раз говорила об Элизе в третьем лице, и каждый раз «она» звучало как оскорбление.

— Я полицейский, — сурово сказал Дункан. — С подачи Като Лэрда человеку забили в глотку кусок мыла, и тот умер. Когда судья отправится в тюрьму, я смогу спать спокойно.

— В ее постели.

Воцарилась тишина, отчетливо наливавшаяся скандалом. Несколько минут все молчали, потом Элиза сказала:

— Мне кажется, тебе не нужно применять к Като силу. Когда он увидит меня живой…

— Ты останешься здесь.

— Еще чего. — Она повернулась к Дункану.

— Ты останешься здесь, Элиза. Где никто тебя не увидит, в безопасности, до тех пор, пока Като Лэрд и Савич не будут сидеть под стражей.

— Но…

— Никаких «но», — твердо сказал он. — Я не могу заниматься этим делом и одновременно защищать тебя.

— Я должна увидеть Като в тот момент, когда он поймет, что его песенка спета! — воскликнула она. — Я хочу посмотреть на его лицо. Я столько лет ждала, когда смогу отомстить за смерть брата. Ты не можешь меня этого лишить.

Он упрямо покачал головой:

— Ты сможешь насладиться этим в суде. Но сейчас ты должна оставаться в тени, а действовать будем мы. — Она уже готова была возражать, но он прибавил: — Если с тобой что-то случится, мы снова окажемся в полном дерьме и никогда не сможем поймать этих ублюдков. Ты — наш главный козырь против Савича. И против Лэрда в деле об убийстве Чета, и во всем остальном. Ты останешься в тени, пока не настанет момент поймать их в ловушку. Прости, Элиза, но по-другому нельзя.

Диди молча и с видимым удовлетворением слушала его спор с Элизой. Наконец сказала:

— Простите, что напоминаю, но пока у нас даже ловушки нет, чтобы в нее кого-то поймать.

Тогда Дункан рассказал Диди свой план. Как Дункан и ожидал, он мало ее впечатлил.

— Не знаю, Дункан. Мне это не нравится.

— Диди, пора засучить рукава. Вчера я понял, что нам никогда не поймать этих парней только законными методами. Мы не сможем предъявить им обвинение, следуя инструкции. Им известны все юридические лазейки. Они знают, как через них ускользнуть. И единственный способ добраться до них — это нарушить пару правил.