– Нет, я – настоящий, – сказал он, пытаясь улыбнуться.

На мгновение Маргарет закрыла глаза, стараясь взять себя в руки.

– В последнее время меня пугают галлюцинации, – пробормотала она. – Я подумала, что все это мне опять почудилось.

И вдруг задрожала.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Тебе необходимо уйти! О, почему ты не оставляешь меня в покое?

– Я не мог не прийти. Меня все время преследовало ощущение, что с тобой может произойти что-то страшное.

– Ради Бога, уходи. Ты не сможешь мне помочь. Если он узнает, что ты был здесь…

Она осеклась, глаза ее расширились от ужаса. Артур сжал ее руки.

– Маргарет, я не могу уйти… не могу оставить тебя в таком состоянии. Умоляю, скажи мне, в чем дело? Я так боюсь за тебя.

Он был поражен переменой, происшедшей с ней за те два месяца, что они не виделись. С лица сошел румянец, оно стало мертвенно-бледным, на лбу появились горестные морщины, глаза лихорадочно блестели. Юность словно бы покинула ее. Она казалась безнадежно больной.

– Так что же с тобой? – умоляющим голосом спросил Артур.

– Ничего. – Маргарет продолжала тревожно озираться. – Ну почему ты не уходишь? Как ты можешь быть таким жестоким?

– Я должен что-нибудь сделать для тебя, – не соглашался он. Она отрицательно замотала головой.

– Слишком поздно. Теперь мне уже ничего не поможет. – И после паузы, когда она снова заговорила, голос зазвучал так глухо, будто слетал с омертвевших губ. – Теперь я знаю, что он собирается со мной сделать. Я нужна для его великого эксперимента, и все меньше времени остается до того, как начнет он свой опыт.

– Что значит, «нужна»? Что ему нужно?

– Ему нужна… моя жизнь.

Артур вскрикнул от ужаса, но Маргарет подняла руку.

– Противиться бесполезно. Это уже не спасет меня – думаю, что буду даже рада, когда наступит этот момент. По крайней мере – перестану страдать.

– Но ты же просто сумасшедшая.

– Не знаю. Но твердо знаю, что сумасшедший – он.

– Если твоя жизнь в опасности, ради Бога, оставь его! В конце концов, ты же свободна. Он не имеет права силой удерживать тебя.

– Все равно мне придется вернуться к нему, как в прошлый раз, – ответила она, покачав головой. – Тогда, поначалу, мне тоже показалось, что я свободна, но постепенно поняла: Хаддо зовет меня. Пыталась сопротивляться, но не смогла. Он просто заставил меня вернуться.

– Страшно подумать, что ты вынуждена жить наедине с безумцем.

– Сегодня я еще вне опасности, – спокойно возразила она. – Эксперимент можно осуществить только в очень жаркую погоду. Если в этом году жары больше не будет, доживу до следующего лета.

– Не говори так, Маргарет, умоляю! Я же люблю тебя – хочу, чтобы ты всегда была со мной. Уедем отсюда. Положись на меня – обещаю, что он не причинит тебе зла.

– Ты меня больше не любишь, только жалеешь.

– Неправда!

– Нет, правда. Я поняла это, когда мы с Сюзи жили в Хэмпшире. Но я не виню тебя. И я теперь не та женщина, которую ты любил, не та, которую ты знал.

– Никогда и никого, кроме тебя, не полюблю. Она положила руку ему на плечо.

– Если ты, как говоришь, любишь меня, умоляю тебя уйти. Ты не знаешь, на что обрекаешь меня. А когда меня не станет – женись на Сюзи. Она любит тебя всем сердцем и заслуживает твоей любви.

– Маргарет, не уходи! Идем со мной.

– И берегись! Он никогда не простит тебе того, что ты сделал. И если сможет – убьет.

Она вздрогнула, как будто что-то услышав. Ее лицо исказилось смертельным страхом.

– Уходи! Ради всего святого, уходи!

Резко повернулась и, прежде чем он сумел удержать ее, исчезла. С тяжелым сердцем Артур снова нырнул в папоротники.

Рассказав своим друзьям об этой встрече, Артур умолк и посмотрел на Поро.

– Что же вы хотите услышать от меня? – спросил доктор.

– Я думаю, что этот человек ненормален, – ответил Артур. – Я узнал в каком сумасшедшем доме содержится его мать, удалось мне повидаться и с управляющим его имением. Управляющий признался, что у него большие сомнения относительно вменяемости Хаддо, но предпринять в настоящее время какие-нибудь шаги против Хаддо невозможно. Я пришел, потому что мне нужны ваше мнение и совет. Если этот злодей действительно не в своем уме, возможно ли, что он задумал провести какой-то эксперимент, требующий человеческой жертвы?