– Да, сэр. Если только не возникло желание перекусить. Кофе, сандвичи, сок, фрукты…

– Перебьюсь, - сказал Каргин, скривился при упоминании о фруктах и повернул к лестнице.

Тут ничего не изменилось, будто не было ни битв, ни оккупации. Мраморные ступени по-прежнему окутывал ковер - правда, слегка затоптанный и в подозрительных бурых пятнах; шеренга бравых римских воинов, сверкая бронзой, поддерживала перила, Марс грозно хмурился и тряс башкой в гривастом шлеме, Вулкан бил молотом по каменному мечу, Минерва целилась копьем в потолок, да все не могла дотянуться. Около статуи бога войны устроился очередной крепыш - с сосредоченным видом подбрасывал и ловил в ладонь гильзу от автоматного патрона.

Наверху по эспланаде гулял легкий бриз, шелестел листьями в древесных кронах, рябил поверхность воды в пруду, баюкал амазонскую красавицу-кувшинку. Тут тоже все оставалось без изменения. Слева, на хозяйской половине, дверь была открыта, но окна задернуты шторами; справа, в компьютерном центре, за водопадом виноградных лоз просвечивали угловатые силуэты - сейфы, шкафы, столы со слепыми глазницами мониторов и вмурованная в стену печь.

Каргин огляделся. Скамейки под пальмами, строй мандариновых деревьев, зеленый занавес лозы и полосатый тент, как парус над ладьей викингов… Мирный пейзаж, знакомый! Привык за месяц… Лишь корпус "Ирокеза", бугрившийся за павильоном, казался тут абсолютно лишним - будто клякса, посаженная реставратором-халтурщиком на полотне великого мастера. Пилот копался у помела, что-то перекладывал или искал в пассажирском отсеке, часовой, с висевшим поперек живота автоматом, бродил у лестницы. С губ его свисала сигарета.

– К шефу, - коротко сказал провожатый Каргина.

Часовой повел стволом.

– Мистер Мэлори в кабинете. Прошу вас, сэр.

Каргин, бросив жадный взгляд на черную тушу вертолета, направился к дверям. Ветер подталкивал его в спину, играл полами пиджака. Южный ветер, еще сохранивший прохладу антарктических льдов. Попутный! Он счел это добрым знаком.

В комнате с распахнутой настежь дверью тоже было прохладно. Патрик и Мэлори сидели за столом, на этот раз не загроможденным книгами - на полированной поверхности, рядом с пепельницей, лежал только большой, плотно набитый синий конверт. Мэлори курил сигару; старик, вытянув ноги и прикрыв глаза, откинулся в кресле. Прядь рыжих, с проседью, волос свисала на лоб, лицо казалось побледневшим, но в остальном он выглядел как всегда, будто рай на острове Иннисфри все еще существовал и был таким же щедрым, безопасным и невинным, как пару дней назад.

"Вот старый дьявол!..
– подумал Каргин с внезапным и вовсе неуместным всплеском восхищения.
– Все ему по барабану! Ничем не прошибешь!"

Мэлори уже направлялся к нему, с широкой улыбкой на устах и распростертыми объятиями.

– Отлично выглядишь, сынок! На миллион долларов! Даже на целый миллиард!

– Благодарю. Вы тоже. Особенно мистер Халлоран.
– Взгляд Каргина обратился к креслу.

Коммодор похлопал его по спине.

– Нет больше мистера Халлорана, мой мальчик. Увы! Расстался с жизнью и скоро будет захоронен, прямо на месте трагической гибели. Под орудийный салют, с приспущенными знаменами… Толпы репортеров, плач безутешных друзей, поминальная служба, мраморный саргофаг над обгорелой плотью да бетонными обломками, и так далее… Все - по высшему разряду!

Почти как во сне Росетти, подумалось Каргину. Только папы с кардиналами не хватает.

Сидевший в кресле старик кивнул. Вероятно, это полагалось считать знаком согласия с речами Мэлори, а заодно и приветствием.

– Если мистера Халлорана нет, если рыдания смолкли и траурный марш отзвучал, то что у нас в сухом остатке?
– спросил Каргин, озирая комнату и невзначай поглядывая на часы.
– Чем утешимся мы, живые? К примеру, вы и я?

Коммодор загадочно усмехнулся.

– Я буду знать, что мой старинный друг и покровитель благоденствует на далеком острове - разумеется, не на этом, а на другом, однако столь же прекрасном. Там все уже подготовлено - дома, дороги и сады, порт, аэродром, надежная охрана… И там его поджидают.

– Остин Тауэр?
– будто по наитию вырвалось у Каргина.

– Остин Тауэр, Квини, Магуар и другие доверенные лица, к которым вскоре присоединятся Спайдер и мисс Мэри-Энн. Ну, а я… - лицо Мэлори вновь расплылось в улыбке, - я, как говорилось выше, буду знать, что мой покровитель живет в покое и безопасности, и не оставляет нас своими мудрыми советами. Каждый из них мы непременно исполним. Точно и в срок! Тем более, что мешать уже некому - наш молодой президент мистер Роберт Паркер поет псалмы у ног Господних… Помилуй и спаси его Творец!

– Для вас это большое утешение, - согласился Каргин.
– А что приготовлено для меня?

Он снова взглянул на часы и отметил, что Кренна минут через двадцать будет в колодце мусоросборника. Может быть, чуть запоздает - все-таки с ним двое раненых. Раненых, однако вполне боеспособных…

Коммодор, отложив сигару, переглянулся с Халлораном. Казалось, они молчаливо советуются о чем-то - возможно, об условиях нового контракта или о том, надо ли вообще предлагать его Каргину. Затем послышался скрипучий голос старика:

– Скажи ему, Шон. Я полагаю, время.

Мэлори кивнул.

– Время, так время… - Огладив голый череп, он взял сигару, затянулся, выпустил струйку дыма и поглядел на Каргина - пристально, строго, многозначительно. Потом сказал: - Ты, мой мальчик, теряешь хозяина, но ты смиришься с этой потерей. Смиришься, так как получишь нечто гораздо большее. Мистера Халлорана нет - нет для деловых кругов и мировой общественности, для завистников и конкурентов, для журналистов, торговых партнеров и возможных мстителей, и нет для тебя. Но, в отличие от перечисленных выше мерзавцев, ты кое-что приобретешь… - Коммодор торжественно расправил плечи и, взмахнув сигарой, проложил серый дымный след, нацеленный на Халлорана.
– Вот оно, твое приобретение, сынок! Старый добрый Патрик… Твой дед!