– Какой клуб?

– "Диких Кентавров", какой же еще! Вот где они у меня все будут! Вот!
– Дик демонстрирует мне сжатый кулак.

Эк, его обида-то крутит. Уж сколько времени прошло, а он все помнит, все простить не может, как его из клуба вышвырнули - грубо, опозорив в прессе и отобрав все регалии. Впрочем, чисто по-человечески я его понимаю.

– Тренера взашей! Да и лидеров этих сраных к такой-то матери!

Он входит в раж, перечисляя, как поквитается с обидчиками, а я подливаю масла в огонь:

– Роберта, стрелка вашего, точно надо гнать пинком под зад. Он, гад, в последнем заезде Мартину вилку на пару с Аргонавтом сделал.

– Да уж. Видал я по визору, как ваших "Стрельцов" уделали, - сочувственно вздыхает Дик.

Разговор сворачивает на гонку. Я, как мне кажется, довольно умело веду его, то и дело расставляя Дику ловушки. И вскоре прихожу к бесспорному, но ошеломляющему выводу: сейчас передо мной сидит кто угодно, только НЕ профессиональный космический гонщик! И даже не бывший космический гонщик!

Он, конечно, довольно хорошо сечет в этом деле, но сам никогда в жизни не выходил на гоночную трассу. Он изучал предмет в теории, возможно даже сидел на тренажере или, как Лонг, обучался водить лайдер в штурмовом отряде. Но есть вещи, которым не учат в штурмовых отрядах, их знают исключительно гонщики-профи.

Например, как не сорваться с орбиты при скоростях, позволяющих запросто покинуть пределы солнечной системы.

Или что основной орбитальный ускоритель нужно включать за несколько секунд до того, как выключится разгонный, хотя подобное строго-настрого запрещено инструкцией по технике безопасности. Запрещено, потому что при их одновременной работе пилот испытывает запредельные перегрузки, а лайдер становится практически неуправляемым, хотя и получает при этом очень мощный разгонный толчок. Но штурмовикам такой толчок до лампочки, им гораздо важнее не потерять контроль над лайдером, а вот для гонщиков этот значительный выигрыш в скорости зачастую означает победу в гонке.

Есть и другие хитрости, которые познаются лишь на трассе - неважно "низкой" или "орбитальной". Но бывший профессиональный гонщик Дик не знает большинства из них. А ведь он занимался этим делом около шести лет и неоднократно брал награды!

Вывод очевиден: передо мной не Дик. Может, оперативник, а может и сам Паук.

Чувствую, как начинает бешено колотиться сердце. Ну что мне делать, а?! Попытаться захватить его и с помощью Сяти пытками вырвать признание? Да-а, а если он не заговорит? Если это не Паук, а всего лишь оперативник, который не знает, где сейчас Григ и Ирэн, и под чьей личиной прячется Паук?

Нет, его сейчас трогать нельзя. Он вроде не догадывается, что я расколол его, так пусть и дальше пребывает в блаженном неведенье. А мне нужно срочно разбудить свой ген маоли, чтобы посоветоваться со Стином. Но для этого нужна длительная медитация, то есть желательно как можно скорее покинуть общество лже-Дика.

Пытаюсь встать из-за стола, а потом спохватываюсь. Нет! Так резко уходить нельзя - он может заподозрить неладное. И я остаюсь: продолжаю пить и вести теперь уже бесполезный для меня разговор, который снова сворачивает на выигрыш. Надо отдать должное сидящему передо мной человеку - актер он просто прекрасный. Он очень точно сыграл и обиду на "выгнавший" его клуб, и искреннюю радость от миллионного выигрыша.

– А почему ты сделал ставку у каких-то левых букмекеров, когда у тебя есть свой - Ирвин?
– спрашиваю просто так, чисто для поддержания разговора, но в ответ лже-Дик меняется в лице и растеряно спрашивает: - А ты откуда знаешь?

– От верблюда, - огрызаюсь я.
– Так почему не у Ирвина?

– Он… то есть я… это… не хотел, чтоб наши узнали.

Лже-Дик несет еще какую-то ахинею, а я смотрю непонимающе. Что за черт? Такой простой вопрос и поставил его в тупик. Хотя… А ведь здесь что-то кроется! Ну, точно, кроется! Нет, не зря Дик сделал ставку не у Ирвина! И мне обязательно нужно понять: почему?

Мотаю головой, пытаясь разогнать хмельную тяжесть. Мне сейчас не помешал бы ясный трезвый ум вместо этой алкогольной мути, но что есть, то есть.

Так, о чем это я? Об Ирвине…

Я вроде и не пьян, но сосредоточиться крайне трудно. К тому же мне очень мешает пьяное бормотание Дика. А ему вдруг моего общества кажется недостаточно, и он предлагает:

– Ну что? Позвоним девочкам?

– Каким девочкам?
– не понимаю.
– А… Нет, мне домой пора…

– Успеешь еще домой, - хмурится он.
– Мы же только начали. Или ты меня не уважаешь? Обидеть хочешь?

М-да, сильный аргумент. Я сдаюсь.

– Пусть будут девочки.

Вскоре раздается звонок в дверь. Дик идет встречать девочек, а я остаюсь в гостиной на диване. Меня сильно развезло от выпитого. К тому же усталость и две бессонные ночи дают о себе знать.

В прихожей слышатся голоса, а потом раздаются два негромких хлопка, и наступает тишина. Меня мгновенно прошибает холодный пот, а опьянение как рукой снимает. Выскакиваю в прихожую с бластером в руке, а следом за мной мчится Сятя. "Девочек" и след простыл, Дик лежит на полу, а голова и грудь у него в крови. Наклоняюсь над ним, пытаясь нащупать пульс. Бесполезно. Стреляли дважды: в грудь и в голову, и Дик, похоже, умер мгновенно.