Затем Игрок обращается ко мне:

– Назовите свое полное имя, дату и место рождения, адрес проживания, профессию и последнее место работы.

Выполняю требуемое.

– Согласны ли вы сотрудничать с нами на правах внештатного агента?
– спрашивает Паук.

– Чего-о?!
– от неожиданности я теряюсь.

– Повторить вопрос?
– Голос Игрока лишен всяческих интонаций.

– Нет, не надо. Я… да… согласен…

– Вы хорошо поняли вопрос?

– Да, конечно. Сотрудничать на правах внештатного…

– Согласие вы даете добровольно? Без принуждения?

– Естественно. Я ведь всю жизнь мечтал стать внештатным агентом. Только и ждал, когда же это меня завербуют, - не могу удержаться от ехидства я.

Паук выключает камеру и требует:

– Постарайся быть серьезнее, здесь тебе не цирк!

– Разве нет? Тогда почему я все больше ощущаю себя клоуном?

– Брайан, не вынуждай меня, - советует он. Теперь в его голосе полно всяких интонаций, раздраженных и угрожающих.

– Ладно, не кипятись, - иду на попятный я.

Паук снова включает камеру и спрашивает:

– В качестве подтверждения своего намерения согласны ли вы сообщить нам код и местонахождение энергетических карт?

– Но я не знаю, где они.

Паук останавливает запись и качает головой.

– Устал я уже от тебя, Брайан.

Он включает экран визора. Я вижу лестничную клетку - чужую, не мою, и двух стоящих перед чьей-то квартирой людей в черных шапочках-масках.

– Давайте, ребята, - командует Паук.

Они быстро и профессионально вскрывают дверь и проникают в квартиру. Проскакивают в спальню и стаскивают с кровати спящего мужчину.

– Какого черта?!
– успевает сказать тот, а потом сгибается пополам, не в состоянии ни стонать, ни дышать.

– Покажите нам его рожу, - говорит своим людям Паук. Один из боевиков запрокидывает мужчине голову, и я вижу искаженное от боли лицо Дика.

– Узнаешь?
– спрашивает меня Паук.

– Да.

– Хочешь посмотреть, что с ним сделают дальше?

– Нет. Не надо.
– Теперь мне уже не до шуток.
– Включай свою камеру, я отвечу на твой вопрос по-другому. Только учти, если за эти семь дней, что ты мне дал, хоть с одним из моих знакомых что-то случится, я…

– Понял, - перебивает Паук.
– Ты меня из-под земли достанешь, будешь мстить и прочая чушь.

– Точно. Вот такая вот чушь.
– Мой голос абсолютно спокоен, и уголки губ дрожат в улыбке.

Паук издает короткий презрительный смешок, но я вдруг явственно ощущаю, что ему не по себе. Дискомфортно ему сейчас. Неуютно.

Он включает камеру и официальным тоном спрашивает, перефразируя вопрос:

– Согласны ли вы в течение семи дней узнать код и местонахождение энергетических карт и сообщить данную информацию нам?

– Согласен.

– Отлично.
– Паук останавливает запись. Мобиль опускается на землю, дверь распахивается.
– Давай, Брайан, выметайся. Здесь уже недалеко, сам дойдешь.

Делаю движение к выходу, а потом спохватываюсь.

– Погоди, а Том?

– А что, Том?

– Его дочь похитили твои люди?

Игрок молчит.

– Ведь твои?
– настойчиво повторяю я.
– Теперь в этом похищении нет нужды, так отпустите ее!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, - наконец, отвечает Паук.

– О "Бешеных Псах". Ведь теперь нет смысла делать их победителями! Так отпусти Сабрину!

– Я не знаю никакой Сабрины, - раздраженно перебивает Игрок.
– Мне нужны энергетические карты. У тебя есть семь дней, чтобы добыть их, а все остальное меня не касается.

Растеряно вываливаюсь из машины. Паук щелкает дистанционным пультом, и замок на опояске раскрывается. С тихим шуршанием пластиковый лист сползает на асфальт и быстро чернеет, превращаясь в пепел. Паук делает мне прощальный жест рукой и закрывает дверцу мобиля. А я смотрю вслед взлетающей черной капле и пытаюсь осмыслить его слова о том, что он не знает никакой Сабрины. Ведь он врет! Он не может не знать о похищении! Это наверняка его рук дело! Или нет? Или…

Оставшееся до моего дома расстояние пробегаю галопом. Врываюсь в квартиру, отчаянно надеясь, что установленные людьми Тома генераторы помех еще работают, и ору: