Тикки вставила в уши затычки, распахнула плащ и достала оттуда пару полуавтоматических «SCK-100», висевших у нее под мышками. Сайго ничего не замечал. Вот он улыбнулся женщине, держащей его под руку, и вместе с приятелем засмеялся, а в следующее мгновение уже валился под ударами пуль.

Четкое стаккато выстрелов перечеркнуло музыку и шум, как удар острых когтей. По мере того как лицо и грудь Сайго превращались в кровавые клочья, Тикки расширяла сектор огня – пятеро сидевших с Сайго дернулись и повалились на пол. Брызги крови окропили пол и словно наполнили воздух. Люди вскрикивали и падали. Сайго лежал в луже крови, но он все еще не был мертв, не совсем мертв. Тикки дала в его сторону еще очередь, а он все пытался ползти. Она выпустила в него весь остаток магазина. Это его прикончило. Адама будет доволен.

Она сбросила с левого плеча ремень, и один из полуавтоматов полетел на пол. Во второй она вставила новый магазин и дала еще очередь. Люди хлынули в стороны, стремясь спастись от смертельной опасности – от охотника, оказавшегося посреди стада. Это хорошо, очень хорошо– не совсем так, как она любит, но все равно хорошо. Вопли жертв эхом отдавались у нее в ушах, запах ужаса и смерти, горячий и пьянящий, ласкал обоняние.

Отворилась дверь в красной стене между двумя альковами – Тикки моментально перенесла огонь туда. Человек в черном костюме еще не успел переступить порог, как был отброшен назад и стал падать. Тикки сунула руку в карман и достала гранату. В небольшом радиусе ударная волна таких гранат смертельна. Она выдернула чеку и бросила гранату в коридор из фальшивой рисовой бумаги. Двое пробивавшихся к ней с той стороны, спасаясь от взрыва, вместе с остальными повалились на пол.

Взрыв отшвырнул визжащих людей в дальнюю часть зала. Тикки бросила туда еще одну гранату, а другую – дымовую – себе под ноги. Облако дыма немедленно окутало ее.

Какой-то крепыш, держа оружие над головой, прорвав бумажный экран, вывалился в коридор. Тикки встретила его огнем, лицо противника окрасилось красным, а бумажные экраны покрылись дырами. Она бросила и второй полуавтомат и достала «канг». Из прохода за простреленными ширмами неслись крики боли, и это было хорошо. Случайные жертвы тоже весьма желательны – это неотъемлемая часть ее работы. Нынче открылся сезон. Наконец-то мечты охотника становятся явью!

Злобная улыбка промелькнула на ее лице.

– Хорошо. Очень хорошо.

Пульсирующий ритм бэнда, играющего в «Чертоге Дракона», заглушал слова, но Тикки видела, слышала и чуяла достаточно, чтобы понять, что говорит Адама. На лице его расплылась удовлетворенная улыбка, в глазах поблескивали волчьи огоньки. Знакомый ритм слов «Хорошо… очень хорошо» четко резонировал в ушах Тикки. Даже запах Адамы излучал удовлетворение. Он повертел в пальцах латунную ручку своей трости, а потом сделал знак Тикки приблизиться.

– Гонконг благодарен тебе, – сказал он с улыбкой и взмахнул пальцами – будто отмахиваясь от конкурентов, как от назойливых мух.

Тикки поклонилась.

Упоминание о Гонконге снова наводило на мысль о связи Адамы с бандой «Зеленого Круга», страшного оружия «Общества 999», руководимого вождем «Триад» Силиконовым Ma. Благодарность такого человека, как Молоток, – вещь полезная. Пока его связи в Северной Америке сравнительно невелики, но влияние его все растет, а власть Ма в Восточной и Южной Азии просто всеобъемлюща.

Адама бросил фразу, из которой явствовало, что Тикки уже ждет новая работа. Она собралась было расспросить Адаму, но в это время вернулись из туалетной комнаты пять его очаровательных подружек. От них пахло свежей парфюмерией и прочими гигиеническими штучками. Адама широко улыбнулся и пригласил их снова присоединиться к нему в его кабинете.

– Кто будет моей Леандрой?

Одна из них, пышная, рыженькая, сладко заулыбалась.

Городской дом Адамы был тих. Только свет с улицы, просачивающийся сквозь занавески и портьеры, сумеречно поблескивал в густой тени комнат. Человек здесь мало что разглядел бы, а для Тикки было в самый раз.

Она лежала в вестибюле у входа. Сейчас для нее настало время ясности и определенности. Она снова обрела свой естественный облик, и это место – ее.

Любой, кто вошел бы сюда сейчас, увидел бы, как она могуча. Она лежала в мутном пятне лунного света, просачивающегося через фонарь в потолке. Ее кожа превратилась в густую косматую шубу из черного и красного меха, цвета крови и ночи. Передние лапы раздувались от мышц, а кисти лап были как у тролля. Клыками она могла раскусить человеческий череп, а когтями – разодрать человека от плеч до крестца. Она знала это, потому что так уже бывало. И не раз. В своем естественном обличье она сражалась даже с троллями и неизменно выходила победителем.

Она повела ушами, махнула хвостом, зевнула во всю пасть и потянулась. Потом пошла обследовать дом.

Если бы кто-нибудь проник в дом, она тут же узнала бы об этом, но не это встревожило ее. Что-то непонятное витало в воздухе. Пока она лежала, ощущение было слабым, неясным. Теперь же, когда она поднялась на лапы, рыча, приглядываясь, прислушиваясь, принюхиваясь, что-то в воздухе изменилось, возникло какое-то напряжение, заставляющее мышцы налиться сталью, силой, мощью, которым вряд ли кто на этом свете мог противостоять.