Уайет не успел покинуть кабинет, как из двери, ведущей к Эноши, появился другой посетитель. Вошедший был плотного телосложения, из-под мятого пальто виднелся довольно неопрятный костюм. И пальто, и костюм были явно не индивидуального пошива. Раньше Охара никогда не встречал этого человека: он не был сотрудником «Экзотек», на лацкане пальто не было карточки гостя. Охара нахмурился и бросил взгляд в сторону охранников, но те не подавали никаких признаков тревоги и лишь наблюдали за посетителем.

– Извините за вторжение, – сказал гость, показывая удостоверение с двумя фотографиями – фас и профиль со знакомой эмблемой службы безопасности «Минитмен». – Лейтенант Кэркленд, – представился он, глядя в сторону охранников, – отдел по расследованию убийств.

Охара улыбнулся ему:

– Чем могу помочь, лейтенант? Уайет глумливо усмехнулся и вышел. Кэркленд рассеянно посмотрел ему вслед, потом повернулся к Охаре:

– Вы – Охара?

Охара кивнул, все еще улыбаясь.

– Именно так. Бернард Ксавье Охара.

– Просто я хотел убедиться, что говорю с тем парнем, который мне нужен, – улыбнулся в ответ Кэркленд. – Я понимаю, что вы заняты. Я и сам спешу. Несколько вопросов о Роберте Наймане – и я ухожу.

– Конечно. Так это вы ведете расследование смерти Боба?

– Боба Наймана? Да, точно.

– Как насчет чая?

– Было бы неплохо, спасибо.

Охара сделал знак рукой. Эноши, для декорации стоявший у боковой двери, вызвал секретаршу, которая принесла чай.

– Вы тут важное лицо, – заметил Кэркленд.

– Я исполнительный директор и член Совета «Коно-Фурата-Ко», материнской компании «Экзотек».

– Недурной кабинет.

– Спасибо.

– Я так понимаю, Роберт Найман был вашим протеже?

Охара скривился. Эта шваль могла бы потрудиться выбирать выражения.

– Протеже, лейтенант, в данном случае слишком сильное слово. Я распознал организаторские способности Боба и постарался найти ему такую должность, где он смог бы их проявить.

– Разве это не протежирование?

– Как сказать, лейтенант. Сама по себе карьера Боба меня не интересовала. Я просто поправил то, что посчитал напрасной тратой средств, простите за цинизм.

– Вы на это смотрите как циник?

– Вовсе нет. Мне было приятно продвинуть Боба, но еще приятнее – усовершенствовать структуру корпорации.

– И все счастливы…

– Хорошие отношения – неотъемлемая часть успеха корпорации.

– А «Экзотек» процветает?

– В общем-то да.

– Найман был младшим научным сотрудником, а вы его продвинули на пост главы Отдела Специальных Проектов. Мощный толчок!

– Со стороны это, наверное, так и выглядит. Но вы должны понять, лейтенант, Специальные Проекты – очень маленький отдел, маленькое подразделение маленького департамента.

– Правда?

Охара кивнул. Он смог бы подтвердить свои слова неоспоримыми доказательствами, естественно, в пределах разумного, смог бы развеять любые сомнения.

– Наши основные средства направляются в производство, маркетинг и торговлю. Понимаете, синтесенсорика, вообще говоря, это уже индустрия. Основные исследовательские работы уже проведены электронными фирмами, такими как «Фучжи» и «Трумэн», занимающимися производством сенсорных дек, которыми, в свою очередь, пользуются уже конечные потребители. А «Экзотек» с самого начала занялся производством синтесенсорных чипов. Мы называем их «скобками».

– Да, я слышал – настоящие крутые скобки. Охара кивнул.

– Именно так.

– А каким образом вообще синтесенсорика появилась в Филадельфии? Я думал, Свободная Калифорния для этого более подходящее место.

Охара улыбнулся.

– На самом деле теперь и Чикаго становится синтесенсорным «Городом снов» Канадо-Американских Штатов. Какая-то часть наших фабрик сосредоточена и там, и в Калифорнии, но в Филадельфии более благоприятная налоговая система.

– Насколько я знаю, «Экзотек» производит и музыкальную продукцию, не только синтесенсорику.