– Я запомню, Жан, – с благодарностью сказал Охотник. – Ты однажды уже вытащил меня из когтей смерти. Надеюсь, что второй раз тебе это делать не придется.

Охотник провел в Баратарии еще неделю, и за это время постарался подобрать себе гардероб, соответствующий его новому положению и титулу. К сожалению, он ничего не мог поделать с черной повязкой на глазу и решил, что придется придумать какую-нибудь романтическую историю. Оставалось надеяться, что никто не сумеет распознать в нем по этой повязке отставного пирата...

Когда показались берега Нового Орлеана, Блисс, стоявшей на палубе «Южной Звезды», захотелось броситься за борт, чтобы поскорей добраться до дома. Она с трудом дождалась окончания швартовки. В экипаже рядом с Джеральдом Блисс сидела, как на иголках: она вся извелась, сгорая от желания увидеть своего сына. Только бы он оказался в доме ее отца! О самом отце Блисс не думала: ей не хотелось забегать вперед и проигрывать в уме их будущее нелегкое объяснение, которого, она знала точно, не миновать.

Джеральд Фолк промолчал почти всю дорогу до плантации Тренвиля. Он неотрывно думал, как заставить Блисс выйти за него замуж, несмотря на то, что им не удалось найти мальчишку. И наконец придумал. Фолк решил, что брак должен стать для него чем-то вроде платы за выкуп, который он отдал пиратам в обмен на свободу Блисс. Другое дело, захочет ли сама Блисс слушать об этом. Скорее всего, нет. Не захочет она ни слушать, ни прощать его за все, что он сделал на пару с ее папашей...

Уже показалась изгородь плантации, когда Фолк прервал свое затянувшееся молчание.

– Я сделал все, что обещал, Блисс! – Голос его дрожал, едва не срываясь на крик. – Ты обязана мне своей свободой! Независимо от того, здесь твой сын или нет, наша свадьба состоится – и очень скоро. Банкиры уже дышат мне в спину, мне позарез нужны сейчас деньги!

– Я тебе ничем не обязана, Джеральд, – с тихой яростью ответила Блисс. – Вы с моим отцом повинны в смерти Гая. Я могла бы сейчас жить с ним спокойно и счастливо, если бы не вы.

Даже теперь, много лет спустя после смерти Гая, сердце Блисс обливалось кровью, стоило ей только произнести его имя.

– Найди себе другую богатую невесту и оставь меня в покое, – закончила она.

– Но мы с твоим отцом давнишние партнеры, у нас общее дело. Я позволил ему войти в долю и получать процент прибыли с моей морской торговли с единственным условием: что в обмен я получу твою руку. Мне не нужна другая женщина – никто, кроме тебя! Назови это сумасбродством, назови это ослиным упрямством, как хочешь, но, кроме тебя, мне никто не нужен. Я много лет провел в постелях любовниц; теперь мне нужна жена.

– Интересно, а что же случилось с вашим «общим делом»? – спросила Блисс. – Почему ваша торговля прогорела и вы оба оказались на грани банкротства?

– Это произошло потому, что каждое наше судно подвергается нападению пиратов, – горестно покачал головой Фолк. – Сам не могу понять, почему так получается! Суда других владельцев, как правило, благополучно проходят прибрежные воды, а мои словно заколдованные всякий раз попадают в лапы этих морских разбойников. Наши счета в банке иссякли, мы с твоим отцом набрали денег в долг, и теперь на нас начинают наседать кредиторы. Мы – банкроты, Блисс! Ты знаешь, что я всегда вел себя с тобой учтиво и все эти годы не настаивал на нашем браке: мне ведь хорошо известно, как он тебе неприятен.

– К тому же ты знал, что я все равно не смогу распоряжаться своим наследством, пока мне не исполнится двадцать пять, – ввернула Блисс.

– Да не нужны мне были тогда твои деньги! – огрызнулся Фолк. – А сейчас – нужны позарез. И тебе как раз исполнилось двадцать пять. Неужели я ничего не заслужил? Да за одно только терпение...

Ответить Блисс не успела: экипаж подкатил к крыльцу. Фолк проворно соскочил на землю и протянул Блисс руку, однако она не приняла его руки, вышла из экипажа самостоятельно и тут же поспешила к дому.

На пороге появилась Манди – старая негритянка, которая всегда была для Блисс второй матерью. Она смотрела на свою воспитанницу глазами, полными слез.

– Ах, солнышко, как же я волновалась за тебя! – закричала Манди и прижала подбежавшую Блисс к своей огромной мягкой груди. – А твой отец... он просто был вне себя! Особенно когда узнал, сколько ему придется заплатить за твою свободу.

– Ну вот видишь, я снова дома, Манди, – Блисс осторожно освободилась из нежных объятий своей няни. – Скажи скорее: мой сын... он здесь?