Решив, что пора возвращаться, она свернула к дому и, подходя к нему, едва не столкнулась с Охотником.

– Хорошо ли вам спалось? – весело спросил он, не проявляя никаких признаков похмелья, что весьма удивило Блисс.

– Настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства, – нахмурившись, ответила она.

Охотник криво усмехнулся, но ничего не сказал о ночи, проведенной им в ее постели. Вместо этого он предпочел перевести разговор на другую тему.

– Готовы завтракать? Я лично голоден как волк! Пойдемте, я очень рад, что вы подождали меня.

Подхватив Блисс под руку, он повел ее на веранду, подвинул ей стул, помог сесть и только после этого, как истинный джентльмен, уселся сам.

«Интересно, почему он сегодня такой приветливый? Может быть, у него изменились планы относительно меня? Нужно осторожно прощупать почву», – решила Блисс. Когда Клео, поставив на стол вазу с фруктами, удалилась, она обратилась к Охотнику:

– Надеюсь, вы не станете держать меня здесь слишком долго? Наверное, вашу бригантину уже отремонтировали, и вы скоро сможете отвезти меня в Мобиль...

Вилка Охотника застыла в воздухе, на полпути ко рту.

– Откуда вы взяли, что я собираюсь вас куда-то везти? Мы ведь только что приехали!

Блисс тяжело вздохнула.

– Вы были так любезны со мной, что мне показалось, будто у вас снова появилось сердце.

В ответ Охотник окинул Блисс таким взглядом, что ее собственное сердце упало.

– Я бываю любезен только тогда, когда это входит в мои планы, – сухо заявил Охотник. – Что же касается моих планов относительно вас, должен заметить, что они остались прежними. Просто я считаю, что близость гораздо приятнее, когда оба партнера находятся в постели по обоюдной склонности. Так что я еще долго буду любезен с вами, Блисс. Очень долго. Зато потом я подарю вам наслаждение – такое, после которого вы не захотите и посмотреть в сторону другого мужчины.

В сущности, Охотник сказал правду. Единственное, о чем он умолчал, была предполагаемая беременность Блисс. А ведь самым важным во всей истории для него было именно это. Он хотел, чтобы Блисс отправилась к отцу и Фолку, нося под сердцем ребенка, прижитого от их злейшего врага!

Умолчал он и о том, что какой-то негромкий голосок в глубине его сознания настойчиво твердит о том, как хорошо было бы, если бы Блисс забеременела не слишком скоро...

При других обстоятельствах Блисс непременно полюбила бы этот остров. Прогретый солнцем, обдуваемый морским бризом, он был великолепен – маленький клочок земли, затерянный среди бескрайних волн. Блисс особенно нравилось просыпаться здесь ранним утром, когда воздух, напоенный ароматами моря и сосен, оставался еще прохладным и тихим.

Шел четвертый день пребывания Блисс на Сосновом острове; Охотник вел себя с ней вполне корректно, но при этом, похоже, специально стремился держать ее в напряжении. Каждую ночь Блисс со страхом ожидала его появления в своей спальне и засыпала только после того, как шаги Охотника стихали за раздвижной дверью.

Почти весь день Охотник проводил на берегу, где его экипаж занимался ремонтом бригантины. Потом он возвращался, обедал вместе с Блисс, а затем они долго гуляли по пляжу – до тех пор, пока их не начинали донимать вездесущие москиты.

Блисс в последний раз провела щеткой по волосам и решила, что готова спуститься вниз к завтраку. Она знала, что там, за столом, снова увидит Охотника, и это ее почему-то не огорчало...

Глядя на свое отражение в зеркале, Блисс задумалась, при этом мысли ее каким-то непостижимым образом переметнулись с Охотника на сына. Она представила себе маленького Гая и невольно улыбнулась.

– Хочется надеяться, что эта улыбка предназначена мне.

Блисс вздрогнула, увидев рядом с собственным отражением в зеркале отражение Охотника. Лицо его казалось злым – а может быть, таким его делала черная повязка на глазу. Вообще-то в тонких, точеных чертах лица Охотника, обрамленных густыми иссиня-черными волосами, не было ничего отталкивающего.

Блисс хотела обернуться, но Охотник удержал ее за плечи – так, чтобы она продолжала видеть в зеркале их отражения.

– Поделитесь, о чем вы только что думали, – голос Охотника прозвучал неожиданно резко, и по спине Блисс пробежал холодок. – Точнее сказать, о ком? Неужели о своем женихе?

«Почему это так его волнует?» – подумала Блисс. Ей вовсе не хотелось отвечать на его вопрос, и поэтому она предпочла промолчать.

Руки Охотника сильнее сжали ее плечи.

– Ответьте мне, Блисс. Вы думали сейчас о Джеральде Фолке? Это ему была предназначена ваша улыбка?

– Отпустите, мне больно! Я улыбаюсь просто своему собственному отражению. Вы довольны?

Охотник немного ослабил свою хватку, но рук с плеч Блисс не убрал, а вместо этого привлек ее к себе так, что она ощутила на затылке его горячее дыхание.