— Я сказал ему, что мы хотим добраться до Киева, — сказал Саша. — Он же потребовал, чтобы я помог ему кое в чем до нашего ухода. Он согласен за эту помощь дать нам еду и одеяла.

Саша старался не глядеть на Петра, когда рассказывал об этом. Он все время смотрел в ту сторону, где за пределами двора начиналась серая стена леса.

Петр, тем не менее, понял, что Саша не сказал ему всей правды. Он видел явную разницу между тем непосредственным и беспокойным парнем, который был таким находчивым, сопровождая его в пути, и этим молодым человеком, который отказывался взглянуть в его сторону, когда отвечал на вопрос, и который говорил теперь спокойным, размеренным, словно отрепетированным голосом.

— Так что же он хочет заставить тебя сделать? — спросил Петр.

Саша на мгновенье замер в нерешительности и, все еще не глядя на Петра, ответил:

— Мне думается, что эта работа связана с волшебством.

Петр было фыркнул, но вовремя остановился, не желая реагировать на услышанное именно таким образом, потому что это мгновенно возводило между ними почти непроницаемую стену.

— Разумеется, ты немедленно сказал ему, что и сам являешься колдуном.

— Нет, не являюсь, — сказал Саша. — Не являюсь, во всяком случае по сравнению с ним. Поэтому я не говорил вообще ничего. Однако ты — говорил кое-что.

— Я?

— Ты сказал, что думаешь об этом как о ничего не стоящей чепухе, как о вздоре. А это отпугивает тех, кто ищет себе помощников. Ведь если бы ты был колдуном, ты никогда не стал бы выбирать себе помощника среди людей, подобных тем, кого ты сейчас являешь. Раз ты сомневаешься в чем-то, что может нарушить заклинание или что-то в этом роде, ты не добьешься успеха, если даже и будешь таким же способным, как и он.

Петр все время держал рот на замке и пытался думать точно так же, как этот молодой и легковерный малый, который преклонялся перед колдунами и домовыми и которого он всеми силами старался вытащить из этого места, даже если тот был чрезвычайно настойчив в своей собственной глупости.

«Почему, в конце концов, я должен заботиться о нем?» — стал задумываться Петр. — «Если он доволен всем этим, оставь его. Кто заставляет отвечать за дураков?"

А затем он попытался рассуждать более глубоко, опускаясь в те области сознания, где отсутствовали слова, а действовали лишь образные воспоминания, о том, как мальчик заботился о нем здесь, в этом доме, о том, как он отдавал ему свой кафтан и остатки собранного в поле зерна и не имел на его счет ни одной задней мысли, в отличие от Дмитрия, не допуская даже намека на эгоизм.

Но факт оставался фактом: с этим мальчиком было удобно. Мальчик, без гроша за душой, был, на самом деле, его другом, чего ни Дмитрий, ни остальные никогда не смогли сделать из-за черствости их сердец. Поэтому, несмотря на все свои внутренние протесты, он чувствовал в себе необходимость сделать что-то действительно полезное, пока Саша работал, до костей истирая свои пальцы.

Это было совершенно незнакомое чувство, которое он и сам не мог понять, почти так же, как он не мог, например, понять, почему он не попытался ускользнуть из этого дома сегодняшним утром, просто, забыть про все долги и уйти.

— Не верь ему, — сказал Петр, обращаясь к Саше тихим слабым голосом. — Он не такой благообразный, как кажется. Ведь я не спрашиваю, где он взял всю эту одежду, которая сейчас на нас. Она явно не его размера, и я не думаю, что она когда-нибудь принадлежала ему… Ведь только один Бог знает, что, на самом деле, произошло с ее владельцем. Все, что мы должны сделать прямо сейчас… — Он уже было подумал о том, чтобы войти в дом, взять в руки меч и забрать все, что им нужно. Но Саша был слишком честен, чтобы поддержать это… — Мы должны спуститься к реке, отвязать лодку и уплыть подальше отсюда.

Саша ответил ему лишь после небольшой паузы:

— Я не думаю, что нам удастся далеко уйти.

— Но ведь ты и так слишком много переработал на него, а о тех двух чашках чая, которые мы выпили, не стоит и беспокоиться.

Саша с некоторой тревогой взглянул на Петра.

— Нет, — сказал он. — Пожалуйста, потерпи еще хотя бы один день. Когда я разговаривал с ним, он сказал, что с охотой поможет нам, если мы поможем ему…

— Помогать ему… В чем, собственно, мы можем помочь ему, скажи мне ради Бога? Что именно он просил тебя сделать?

— Он не посвящал меня во все подробности…

— Боже мой…

— Возможно, что эта помощь включает в себя многое…

— Ради Бога, малый, послушайся меня…

— Я думаю, что он должен сдержать свое слово, именно так они поступают чаще всего…

— Они, они… Эти жалкие мошенники в Воджводе, которые врут по три раза в час каждому попавшему в их сети простаку. И этот человек точно так же обманет тебя, Саша Васильевич, можешь даже не сомневаться в этом. Он может искалечить нас, отравить или сделать Бог знает что еще, но помочь…