Петр подумал, что глупо бояться темноты. Никакой разницы не может быть между этой ночью и теми, которые они уже пережили. Но он, тем не менее, даже расплескал свой чай, когда совсем рядом со ставнями раздалось хлопанье крыльев.

Саша обернулся и взглянул на окно, как будто сомневаясь в его надежности.

— Ради Бога, скажите, что это? — пробормотал Петр.

— Это всего-навсего лишь птица, — сказал Ууламетс. — Просто птица.

Это действительно было так, у Петра не было сомнений на этот счет. Скорее всего, это мог быть один из голубей, которых сам же старик разводил, чтобы из них готовить обед.

— Сегодня ночью, — продолжал Ууламетс, указывая ложкой в сторону каждого из них, — сегодня ночью будет новолуние. И поэтому ночью мне предстоит кое-какая работа. Я имею в виду корни. Их нужно выкопать из земли. — Седые брови поползли вверх, была наполнена очередная ложка. Старик некоторое время сидел, причмокивая губами, затем добавил: — Я очистил весь горшок, чтобы ничего не пропадало. — Он отставил свой котелок и встал из-за стола. — А уж после работы я отправлюсь спать. Ты не хочешь пойти со мной, а, малый?

— Нет, господин, — сказал Саша, а Петр бросил быстрый оценивающий взгляд в сторону своего меча, который по-прежнему стоял у стены, рядом с посохом старика.

Ууламетс пожал плечами и снял с колышка свой кафтан.

Петр тоже поднялся со своего места, обошел стол и взял в руки меч и посох, протягивая их старику. Тот протянул руку и взял лишь посох.

— Это тяжеленная работа, — сказал Ууламетс, — выкапывать корни. — Он поднял задвижку. — Молодые никогда не любят грязную работу, им нужен только результат. Вот точно такой же была и моя дочь.

И вот этот засохший старик, оказывается, имел дочь? Это показалось Петру невероятным.

Ууламетс вышел в ночной мрак и захлопнул дверь. Защелка опустилась.

Наконец-то Петр смог вздохнуть.

— Мы уходим отсюда, — сказал он. — Сегодня ночью.

Саша лишь испуганно посмотрел на него, но ничего не сказал. Петр подошел к двери, снял висевшую на колышке рубаху и одел на себя. Саша по-прежнему стоял неподвижно, будто разом лишился способности говорить и что-нибудь делать.

— Возьми одеяла и несколько веревок, — сказал Петр, а когда увидел, что Саша все еще колеблется, добавил: — Или мне это сделать самому? Возьми одну связку репы. А еще я видел там вяленую рыбу. Ведь путь до Киева очень долог.

— Петр, ведь он не простой старик, и, кроме того, не забывай, что он помог нам!

Петр пристально посмотрел на мальчика.

—… По крайней мере, — продолжал Саша слабеющим голосом, — по крайней мере, мы не должны брать ничего лишнего. Достаточно одного одеяла и одной связки репы: от этого мы можем только выиграть, мало ли что может случиться.

Неодобрение, которое высказывал мальчик, неприятно обжигало своим безрассудством. Петр медленно подошел к печке, подобрал оба одеяла и, чертыхаясь, видимо от затрудненного дыхания, бросил одно из них на пол и снял с потолочной балки висящий там моток веревок, пока Саша доставал связку репы.

— А сколько верст ты сможешь пройти, Петр? Выдержишь ли ты дальний переход? — спросил Саша, спрыгивая с лавки со связкой репы в руках и вопросительно глядя в сторону Петра. — Послушай, Петр, ведь есть и другие возможности. Давай не будем делать этого. Ведь мы даже представить не можем, на что способен этот старик…

— Со мной ничего не произошло, как видишь. Просто старый шарлатан устроил хорошее представление. Скорее всего, он лишь чем-то одурманил меня. Ты сам пил этот чай. Один Бог знает, что он намешал в него. Он ведь мог сделать это прямо у тебя на глазах. — Петр разложил одеяло на столе и завернул в него репу, подвернув концы одеяла в середину. — Захвати нож, он нам наверняка пригодится.

— Я не могу воровать!

— Это не воровство, запомни, а всего-навсего справедливая плата за твою работу. Возьми вон тот нож. И еще возьми рыбу, она ему достается даром.

— Нет, — сказал Саша.

— Дурак, — пробормотал Петр и связал веревкой углы одеяла. Взяв в руки концы веревки, он закинул этот импровизированный мешок за спину, взял стоявший у стола меч, прихватил нож, а затем снял с колышков свой пояс и сашин кафтан. — Послушай, парень, если тебе хочется оставаться в этом доме, рядом с ним, то ты, конечно, можешь так и поступить. Но если у тебя есть хоть капля здравого смысла…

— Я иду с тобой, — едва слышно, прерывая дыхание, сказал Саша, а Петр накинул на него кафтан, завязал свой пояс, поднял задвижку и открыл дверь.

И в то же мгновенье, что-то огромное, похожее на собаку, с диким рычаньем бросилось на них.

— Боже мой! — закричал Петр.

Он так быстро захлопнул дверь, что страшилище ударилось со всей силой об нее, издавая громкий лай и толкая дверь снаружи, в то время как он толкал ее изнутри. Саша бросился к двери. Теперь они вдвоем удерживали ее, а она содрогалась под ударами когтей. Еще до них доносился злобный хриплый лай.