— Он не перевозчик. Я даже не думаю, что здесь в ближайшее обозримое время вообще был какой-нибудь перевоз, во всяком случае с тех самых пор, когда закрылась дорога на Восток. И он не захочет взять деньги, Петр. Он не заинтересован в этом.

— Хорошо. Что же тогда он хочет?

Это был тот самый вопрос, ответа на который у Саши до сих пор не было, и он просто пожал плечами.

— Я думаю, что возможно ему нравится, как я готовлю обед, а, может быть, ему просто-напросто нужна хоть какая-то компания на несколько дней… — Конечно, все это звучало как полнейшая чепуха. — А может быть, я помогу ему что-то сделать по хозяйству. Я обещал, что сделаю это. Тебе нужен отдых, а я буду скрести его полы, таскать воду, и это пока все, что он просил меня сделать.

— Этот старый козел заставил тебя работать все утро, по крайней мере с тех самых пор, как я проснулся. — Петр слегка побледнел от попыток самостоятельно стоять и теперь наклонился, чтобы ухватиться за перила крыльца. — Мне кажется, что ты нашел себе нового дядю Федора, который слишком озабочен тем, чтобы сделать тебе несложное одолжение и иметь все время чисто вымытые полы. Я уже понаблюдал за этим старичком! Я ему просто не верю.

Но при этом в глазах Петра был заметен и очевидный страх. Саше хотелось бы знать, как много из событий прошлой ночи может тот припомнить, или, возможно, в его голове все еще звучит та самая странная ночная песня?

— Колдуны есть, — сказал Саша. — И этот старик как раз один из них. У меня нет на это счет никаких сомнений, и мне кажется, что очень небезопасно обманывать его. Нельзя даже представить себе, что он может сделать.

— Это чертовски верно, что нельзя даже представить, что он сделает! Он может подсыпать зелья в наш чай, а потом приготовить из нас ветчину, вот что он может сделать! Послушай меня! — Петр еще крепче ухватился за перила. — Мне очень не нравится его взгляд, и мне не нравится иметь дело с сумасшедшими. Я не хочу есть и пить с сумасшедшим, который готовит чай, хотя во всех подобных случаях, которые мы знаем, врачи предписывают обычный суп. И ты не можешь себе представить, что нечто подобное может происходить в мире. Ради Бога, парень… не верь этому человеку и, пожалуйста, не считай себя обязанным ему за что-либо.

— Да, но я обещал ему…

— Но послушай, ведь я тоже мог бы помочь человеку на скорую руку, если бы он истекал кровью у меня на полу, а ведь меня едва ли можно назвать порядочным человеком! А что, в конце концов, ему стоила эта помощь? Уверяю тебя, что не больше той работы, которую ты для него уже сделал, а поскольку ты закончил ее, то мы можем уходить.

— Но он колдун! — не сдавался Саша. — Петр, пойми, ведь ты уже умирал, а он вернул тебя почти с того света…

— Вздор! Я всего-навсего лишь устал и замерз. Мне была нужна постель и еда…

— Ты ничего не помнишь! Я видел все, что он делал! Посмотри на себя. Ты весь в поту и белый, словно призрак, и ты не сможешь никуда идти, во всяком случае в ближайшие дни.

— Все, что ты видел, было лишь очень хорошее представление, парень. Я никогда не умирал, и, разумеется, я не умирал и сегодняшним утром. Поэтому у меня нет планов оставаться здесь после того, как я почувствую себя в норме.

Он все-таки продолжал говорить об этом, а сам едва ли мог стоять без посторонней помощи.

— И не думай об этом, — сказал Саша. Это прозвучало почти как приказ, но поскольку перед ним был не вполне здравомыслящий человек, по крайней мере таким Петр казался в это утро, то Саша попытался слегка смягчить свое замечание. — Пожалуйста, Петр Ильич. Пожалуйста, наберись терпенья и делай то, что он просит, хотя бы несколько дней, и пожалуйста, прошу тебя, не сбегай и не оставляй здесь меня одного…

Петр неожиданно начал дрожать, у него даже постукивали зубы. Воздух был все еще слишком прохладен для него, а рубашка, которой пытался прикрыться, ничем не отличалась от рваного лоскута.

— Я не оставлю тебя здесь, — сказал он. — Будь я проклят, если я сделаю это. Но только не обещай ничего этому старому козлу, и не позволяй ему запугивать тебя. Если же он будет угрожать, то скажи об этом мне.

— Но я уже обещал ему, — сказал Саша. Он тут же добавил, как бывало, что-то еще, чтобы предотвратить возражения, и отвел Петра в дом, где влил в него очередную чашку горячего чая.

Были вещи, которые Петр обычно понимал, и были другие, которые он понимать отказывался, не говоря уже о том, чтобы просто в них поверить, во всяком случае до тех пор, пока уже не становилось поздно.

Возможно, что это было просто глупо, частенько думал Саша, а возможно, что и нет. И если Петр когда-то бывал чем-то чрезмерно напуган, то сейчас его страх полностью относился к этому месту и к этому человеку.

Доводы Петра звучали достаточно убедительно, кроме одного момента: попытки уйти из этого дома вдоль берега реки. Саша очень сомневался, что Ууламетс позволит им сделать это прямо сейчас или хотя бы в ближайшее время.

Теперь вопрос состоял именно в том, когда он разрешит это, если разрешит вообще.