Его зычный голос сделал свое дело: ему наконец удалось выбраться из человеческой массы, которая теперь целиком и полностью была поглощена зрелищем на эшафоте. Он уже вышел на относительно свободное место, когда рев толпы сказал ему, что из-под Джеральда и Дерека выбили скамью. Человек посуровел лицом и на секунду закрыл глаза, серые и холодные как лед.

— Спасибо вам, сэр. — Девушка слабо пошевелилась. — В давке я потеряла друзей и испугалась, что меня затопчут. Но теперь все в порядке, я справлюсь сама.

Голос оказался на удивление низким и сочным. Плащ расстегнулся, когда они продирались сквозь толпу, и обнаружил простое платье из тонкого муслина и белую косынку, говорившую о том, что ее хозяйка происходит из хорошей семьи; руки покоились в бархатной муфте.

— А как вы намереваетесь искать своих друзей? — Человек в коричневом взглянул на людское море. — Здесь не место для хорошо воспитанной молодой леди.

— Умоляю, не беспокойтесь больше обо мне, — попросила она. — Я уверена, что смогу их найти… Да они и сами станут меня искать. — Девушка настойчиво попыталась высвободиться из его объятий, и человек в коричневом насторожился.

Он вспомнил всю последовательность событий, и у него мелькнуло подозрение. Все сходилось… но, конечно же, он ошибается. Такое прелестное, невинное существо не способно шарить по карманам.

Неожиданно в памяти всплыло лицо Филиппа — Филиппа, когда он был еще ребенком, мягким и льстивым ангелочком. Никто не верил ни одному дурному слову о нем: ни родители, ни няня, ни учитель — никто в доме, где безраздельно царил юный Филипп.

— Отпустите меня, сэр! — Возмущенное восклицание толчком вернуло его к действительности.

— Пожалуй, через минуту, — задумчиво произнес он, — а пока займемся поисками ваших друзей. Где вы их потеряли?

— Если бы я знала, сэр, мне не составило бы никакого труда их найти. — Ответ прозвучал достаточно едко. — Вы были ко мне чрезвычайно добры, можно сказать, спасли меня, и мой дядя будет вам очень благодарен. Сообщите мне ваше имя и где вас искать, и, уверяю вас, вознаграждение будет вам незамедлительно отправлено. — Она снова попыталась освободиться, на этот раз очень решительно.

Однако человек в коричневом лишь крепче сжал ее в объятиях и самым учтивым тоном возразил:

— Вы меня обижаете, дорогая мэм. Было бы неблагородно с моей стороны бросить столь юную особу в подобных обстоятельствах. — Он оглянулся вокруг с живым интересом. — Нет, нет, я должен сам доставить вас родным. — И снова взглянул на свою пленницу.

Лицо девушки выражало необычайное раздражение, куда-то внезапно исчезли все повадки беспомощной мисс, оказавшейся в затруднительном положении.

— Если бы вы назвали мне свое имя, мы смогли бы навести кое-какие справки, — мягко предложил человек в коричневом.

— Октавия, — сквозь зубы произнесла девушка, моля про себя, чтобы он поскорее опустил ее на землю. Уж на земле-то она через секунду будет свободна. — Октавия Морган. И уверяю, вам больше нет никакой необходимости опекать меня.

Мужчина улыбнулся, убедившись, что все-таки был прав.

— А я думаю по-другому, мисс Морган. Октавия… какое необычное имя.

— Мой отец — ученый, — машинально ответила та. Ум Октавии работал очень быстро: он с ней играет. Но зачем? Неужели собирается воспользоваться ее теперешней беспомощностью? Ее «спаситель» не производит впечатления человека, способного обидеть несчастную девушку. Говорит как джентльмен, хотя простая одежда и ненапудренные волосы свидетельствуют о том, что к светскому обществу он не принадлежит. Но отчего же тогда он не дает ей уйти?

Плоды ее дневных трудов были спрятаны в мешочке, привязанном к поясу под нижней юбкой. К нему можно добраться только сквозь разрез, через который она обычно придерживает обруч кринолина, когда проходит в узкую дверь. Почувствовал ли он ее тайник, когда прижимал к себе? Так или иначе, но пора положить конец их пугающей близости.

Октавия резко высвободила руку из муфты, уперлась ладонью ему в подбородок и толчком запрокинула назад голову. В тот же самый миг она извернулась и сильно укусила его за руку.

Мужчина выпустил Октавию из рук, словно это был раскаленный кирпич, и она бросилась бежать, с проворством отчаяния продираясь сквозь толпу и чувствуя, что он преследует ее по пятам. Нырнув в переулок, Октавия судорожно перевела дыхание, надеясь, что ускользнула, но в этот самый миг он с решительным лицом появился из-за угла.