Шрифт:
– Эта женщина пообещала помочь с карьерой. У нее, мол, есть хороший друг, некий Анри Гризон…
– Как ты сказал?!
– Анри Гризон… Что ты так вскинулся?
– Я встречался с этим господином…
– Где?
– В одном занятном доме… Он меня принял в пижаме, на полу…
Малец впился в него взглядом…
– Я знаю… знаю, кто ты… – И, немного помолчав, он посмотрел Голубю прямо в глаза и произнес: – Баталанга.
Он ждал, что Голубь будет сражен. Но тот глупо пялился на него. Потом потрогал у Мальца лоб.
– Возможно, ты и прав, но все-таки не помешает померить температуру…
Малец твердо и насмешливо смотрел на него, потом опять, почти по слогам, повторил:
– Ба-та-лан-га!…
Что им от него нужно? Теперь еще это. Какая-то Баталанга!
– Ты большой артист, – сказал Малец, – но не думаю, что ты станешь и дальше притворяться, если я признаюсь тебе, что был в Баталанге…
– Понятно, парень… Ты был в Баталанге, я это запомню. А теперь лучше скажи-ка, кто этот Анри Гризон и где живут его родственники или наследники.
– Я почти ничего о нем не знаю. Я попал в экспедицию Рюселя по его рекомендации…
Голубь опять оживился.
– Рюсель! Постой! Это ведь тот ученый, на чьей вдове потом женился… доктор Бретай… О-ля-ля! Это становится интересным…
– Я знал, что тебе будет интересно.
– Еще как! Ведь привидение, которое идет за ротой, – жена доктора Бретая.
Побелев как мел, Малец вскочил на ноги.
– Молчи! Умоляю тебя, молчи!… Я сойду с ума… – И с горькими рыданиями он рухнул на землю.
Аренкур заботливо помог ему подняться. Теперь и он поверил в серьезность происшедшего, и ему было жаль студента. Он не знал, в чем там дело, видел только, что парнишка страдает.
– Мне известно, – тихо сказал он Мальцу, – что Бретай застрелил жену и капитана, а потом покончил с собой.
– Это неправда… – прошептал Малец. – Их всех троих убили!
Миллионы крошечных песчинок кололи им лица, раскаленный воздух, казалось, застыл над пустыней.
– Странно… – пробормотал Голубь. – А ты случайно не знаешь подробностей?… Кто был убийца?…
– Я!…
Глава тринадцатая
На этот раз Голубь вздрогнул. Даже он, при его веселом, беспечном, легкомысленном характере, почувствовал трагизм этой зловещей тайны. Оставим Баталангу, пусть маркиз с фонтаном тоже только шутка. Труп перед ванной – прекрасно, главное, потушить свет. Фельдмаршал узнает его во время тревоги – подумаете! Маккар не приходит на вечер – ерунда. Но тут другое, пострашнее: сидит посреди Сахары двадцатилетний Малец и рыдает, что убил нескольких человек. И что здесь всего ужаснее для человека легкомысленного: знает обо всем этом только он один. Надо же теперь что-то делать. Не поймите превратно: речь идет не о гармошке или какой-нибудь глупой шутке, а о вполне серьезных делах.
– Прошу тебя, перестань реветь… Лучше бы я слушал стихи Троппауэра. Они очень похожи на твою историю. Такие же волнующие, грустные – и ничего нельзя понять… На вот, возьми сигарету, закуривай и рассказывай все по порядку.
Переведя дух, студент кое-как унял свои всхлипывания и задышал ровнее. Временами, правда, еще шмыгал носом. Его трясло от волнения, так что поначалу стучащие зубы рассекали слова на слоги…
– Теперь вы все узнаете, – прошептал он. Потом многозначительно добавил: – Господин майор.
Голубь вскочил и, взвыв, шваркнул кепи о песок. – Только без этих глупостей, умоляю!
– Хорошо, хорошо… Не будем об этом. Предположим, я ничего не знаю.
– Во всей этой истории именно я – тот, кто ничего не знает. И чем больше мне пытаются что-то объяснить, тем меньше я понимаю.
Малец хитро улыбнулся.
– Договорились. Так слушай. Предположим, ты ничего не знаешь. Просто ты мой верный друг, и я рассказываю тебе все ужасы затем, чтобы, если я умру, было кому затянуть петлю на шее мерзавцев. Для начала имей в виду, что все это множество людей, которые расположились здесь вокруг нас лагерем, никогда не вернутся оттуда, куда идут. И причиной тому несколько мерзавцев, которые убили Рюселя.
– Объясни мне наконец, какой такой эликсир жизни изобрел этот господин Рюсель.
– Он нашел путь, который искали две тысячи лет. Светоний Паулин еще в первом веке побывал здесь, и он упоминает в своих записях о некоей Крокодильей троне, которая беспрепятственно ведет через пустыню до страны Черных Великанов. Поскольку вдоль берегов Нигера
в тех местах, которые описывал Светоний, живут пигмеи, Рюсель предположил, что великаны – это народ сокота. Они по сравнению с пигмеями действительно огромного роста. Так это упоминание, которому серьёзные ученые из-за слова «великаны» не придавали значения, сослужило Рюселю добрую службу, и он доказал, что оно верно. Равно как и слова Геродота, до известной степени. Теперь о Геродоте…