— Так что вы видите, — продолжала она трещать, — мне надо никак не меньше пятисот долларов.

— Триста, и не больше в этом году, — торговался он.

Мередит изобразила на своем лице разочарование, а тем временем подсчитывала в уме расходы. Сотню — детективу, сотню — Железной дороге, десять — кисти, краски и тому подобное. Остальное уйдет на отель и билеты на пароход.

— Но…

— Это все, Мередит, — ответил он таким голосом, каким, наверное, разговаривал с капризными детьми. — Я же в ответе перед вашим дедушкой.

Она немного скуксилась, но потом попросила открыть ее подарок. Это был один из наименее удачных ее пейзажей, полотно, изображающее Миссисипи неподалеку от Бриарвуда. Ничего в нем хорошего не было, но в то же время, он не был так ужасен, как некоторые другие ее работы.

Он быстро взглянул на картину, сделал Мередит комплимент и положил ее подарок на стол.

— Ну, а теперь расскажите мне об этом молодом человеке…

Когда, наконец, Мередит удалось с ним распрощаться, она, зажав в руке банковский чек, бегом сбежала по ступенькам крыльца к экипажу. Ей удалось скрыться от Опал, которая долго спала сегодня утром, и от Дафны, которую она усадила ушивать одно из своих платьев.

Если она поспешит, то у нее будет немного времени, чтобы навестить детектива. Когда она выскочила из темного банка, ее ослепило солнце, и она не увидела обрывок бумажки, лежавший на ступеньках. Ее каблук попал на бумажку, бумажка выскользнула, увлекая за собой ногу, и Мередит потеряла равновесие. Ее качнуло вперед, она выставила руки, чтобы смягчить падение, но внезапно ее подхватили сильные руки, и она не упала.

Ей не надо было смотреть, кто это. Теплое покалывание на коже, там, где ее касались уверенные пальцы, сказало ей все, что она хотела знать. Она закрыла глаза, при этом недоумевая, как она могла догадаться.

Капитан Квинн Девро!

Какой же она была легкой! Намного легче, чем ему казалось. И Квинн подумал, что, наверное, это многочисленные бантики, оборочки и складочки делают ее такой неуклюжей.

Но в стройном теле, которое он сейчас держал в руках, не было ничего неуклюжего. Даже под тяжелым плащом, который был на ней, угадывались мягкие изгибы.

Он неохотно отпустил ее.

Квинн ждал, когда она откроет глаза, потому что она так плотно их зажмурила, что он думал, уж не случился ли с ней обморок. Впрочем, в этом Квинн Девро сомневался. Он наблюдал за ней, когда ее глаза заморгали, и заметил вспышку золотистого огня. Но почти тут же она исчезла.

— О, мисс Ситон, очень приятно оказать вам услугу, — протянул он иронически, держа руку на ее локте. — Вот уж не ожидал увидеть вас в Новом Орлеане. Чудесный сюрприз.

— Для вас — возможно, — нелюбезно ответила она, ничуть не смущенная реакцией своего тела на прикосновение Квинна. Ее локоть горел, как в огне. Встреча была весьма унизительной для нее, и его улыбка, полная самодовольства, ей не понравилась.

— А теперь, Мередит, — начал он, — ах, вы же не давали мне разрешения называть вас Мередит, несмотря на все интересные моменты, которые мы пережили вместе… Примите мои извинения, мисс Ситон.

Вся благодарность, которую она могла чувствовать, мгновенно испарилась. Он был такой же несносный, высокомерный, задиристый, как и всегда. Она бросила самый выразительный свой взгляд, а затем медленно опустила глаза к своему локтю, который он по-прежнему держал.

— Вы меня отпустите?

— Мне бы не хотелось, чтобы вы упали в обморок. В следующий раз я могу и не успеть.

— Я никогда не падаю в обморок, — возразила она, не подумав.

Ей очень хотелось от него избавиться. Да, а лицо его было еще красивее, чем она запомнила. Она не могла удержаться и посмотрела на него — и заметила чертовчинку, плясавшую в его глазах.

— Неужели? — спросил он, подняв бровь. — Я, кажется, могу вспомнить изрядное число случаев, когда вам было нехорошо.

— Есть много причин для дурноты, — отрезала она. — Например, компания, в которую человек попал против своей воли.

Он зло усмехнулся.

— Я всегда могу помочь вам упасть снова, если вы так жалеете, что приняли мою помощь.

Мередит знала, что плохо ведет себя, как знала и то, что вышла из своей роли. Если бы только его взгляд не проникал так глубоко, если бы его слова не ранили так больно…

Она изобразила улыбку.

— Я вас от души благодарю, — сказала она, склонив голову, чтобы он не увидел лжи в ее глазах. Лучше бы она грохнулась на спину, невзирая на урон ее самолюбию, чем разгадывать эту шараду.

— Могу ли я проводить вас до кареты? — голос был мягким и удивительно нежным.

Перемена тона и сама его неожиданность ударили Мередит, как молния. Между ними всегда было напряжение, как электрическое поле, хотя она и не желала этого признавать. Подняв глаза, она убедилась, что в этом не было сомнений. Его присутствие, легкое прикосновение подействовали на нее необыкновенно сильно.