Эстер отшатнулась, как будто ее ударили, и Халид был удовлетворен, ответив на ее пощечину должным образом. Она упала на колени, закрыв лицо ладонями, а он выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью. Ключ повернулся в замке, и этот звук как бы поставил окончательную печать на судьбе Эстер.

«Боже мой! Я буду продана на торгах! Каким же чудовищем надо быть, чтобы торговать женщиной?» Он целовал ее и нежно прикасался к ее телу. И после всего этого готов продать ее за приемлемую цену!

Дверь заперта. Что же ей делать?

Смерть могла бы стать выходом, но самоубийство – смертный грех, религиозное воспитание запрещало ей подобные мысли.

Эстер мысленно поклялась, что встретит свою участь с гордо поднятой головой. Она не впала в отчаяние, не дала волю слезам. Все равно она отыщет какую-нибудь лазейку, а оказавшись на свободе, предупредит графа Форжера о грозящей ему опасности. А Халиду она отомстит за унижение, убив его собственноручно.

Из окна своей, теперь превращенной в тюрьму спальни, Эстер наблюдала за отбытием принца и Абдуллы в Стамбул. Ей и Халиду не придется больше увидеться, вплоть до того самого рокового дня.

– Встретиться с вами вновь для меня величайшее удовольствие, сиятельный принц.

– Так ли это? – иронически спросил Халид у пышно-усого, напоминающего сытого кота, француза.

– Разумеется, именно так! Я не бросаю слов на ветер, подобно многим моим, да и вашим соотечественникам.

Герцог окинул взглядом богато убранное помещение.

– Кажется, все в сборе. Мы ждали только вас. Салон Акбара, главного работорговца Стамбула, был заполнен самой уважаемой публикой. В дальнем углу возвышался помост, на котором обычно демонстрировались достоинства очередной красавицы.

Тридцатилетний жуир и искусный дипломат герцог де Сассари обладал весьма внушительной фигурой, великолепными усами и располагающей улыбкой. Но Халид не верил ему и недолюбливал герцога.

– Как поживает моя сестрица? – осведомился де Сассари, нарушив неловкое молчание.

– Ваша сестрица?

– Да. Моя сводная сестра Линдар одна из любимейших наложниц султана.

– Линдар уже не наложница, а супруга султана Селима. Она родила султану сына.

– Прекрасно! – Герцог был искренне обрадован. Халид скользнул взглядом по собравшимся, но не заметил того, кого надеялся увидеть.

– Вы доставили мое послание Форжеру? – спросил он у герцога.

– Мой кузен большой трус, – откликнулся герцог. – Вы зря надеетесь увидеть его сегодня здесь.

– Форжера не волнует участь его невесты? – удивился Халид, не скрывая разочарования.

Мужчина, который приносит в жертву ради своей безопасности столь замечательную женщину, не достоин называться мужчиной. Не следует ли Халиду отменить торг и оставить Эстер себе?

– На этом аукционе запрещено торговаться через посредника, – предупредил Халид. Герцог тут же заверил его:

– Савон Форжер никогда не примет опозоренную невесту. Тем более что эту англичанку он и в глаза не видел. Ее ему навязали.

Халид усилием воли подавил нарастающий в нем гнев. Но в чем была причина его злости? В том, что план, задуманный им, провалился? Или ему было обидно за Эстер?

– Плата должна быть в золоте и выплачена полностью, прежде чем купленная рабыня станет собственностью нового владельца, – заявил принц, придав тону своему необходимую суровость.

– Мои карманы набиты битком, и я мечтаю их облегчить, – пошутил герцог. – Но почему вы не придержите столь ценный бриллиант для своей коллекции?

Халид оставил вопрос без ответа. Он вновь принялся разглядывать мужчин, собравшихся в зале и переговаривающихся между собой тихими голосами, как и подобает солидным людям.

Кто из них назначит самую высокую цену и завладеет Диким Цветком? Будет ли этот человек достаточно терпелив, чтобы сносить ее упрямство и безрассудные выходки? Исправит ли он ее характер нежностью или прибегнет к помощи плетки? И кто из них будет прижимать ее к своему телу и успокаивать, когда разбудит она его среди ночи отчаянным криком и слезами?

Малик вошел в зал и задержался на пороге. Резко оборвав беседу с французом, Халид устремился к нему.

– Рад тебя видеть, Малик.

– И я тебя, мой друг. От Форжера нет вестей?

– Герцог де Сассари явился набитый деньгами. Хоть он и знает, что правила запрещают торговаться за кого-то другого, но хитрый лис всегда придумает потом отговорку. Кто за ним стоит – мне неизвестно.

– Я говорил тебе, что Хорек не вылезет из своей вонючей дыры, – вздохнул Малик. – А где Дикий Цветок?