– Вот уж не думала, что такое чудовище родила женщина.

– Ты шутишь?

– Шучу.

– Как мне легко с тобой, – сказал вдруг Халид. – Но если ты так обо мне думаешь, скажи, как, по-твоему, я появился на свет?

– Из яйца. Из яйца, снесенного огромной страшной птицей. А гнездо ее на отвесной скале.

– У вас в Англии знают арабские сказки?

– Нет, но мне приснилось, что ты проклюнулся, разбив скорлупу, и тотчас не запищал, а заорал: «Я Меч Аллаха!»

– Мне в детстве рассказывали подобную сказку.

Только она была добрая. – Халид совсем не обиделся на слова Эстер.

– Чего уж тут доброго?

– Сказки все добрые, потому что у них обычно добрый конец. Но я уже успел забыть о том счастливом времени. Слова, которые я слышу от матери, ранят меня, как и твои иногда.

Эстер показалось, что с нею говорит обиженный одинокий мальчик, а не истязающий ее палач.

– Я всегда говорю то, что думаю, – попыталась оправдаться Эстер.

– Надеюсь, что не всегда, – сдержанно возразил Халид. – Часто твой язык забегает вперед, и ему нет удержу.

Он опустил ладонь на ее темя, черпая у нее тепла, погладил волосы, спустился на пленительную ложбинку на спине, похожую на русло реки, протекающей меж пологих холмов.

– Ты хочешь поцеловать меня? – спросила Эстер и затаила дыхание.

– Нет. Уже поздний час, тебе пора спать. Прости, что прервал твой сон.

Эстер не разобралась в своих чувствах, – принес ли его отказ ей облегчение или обидел. Впрочем, она не долго размышляла над этим. Уютно устроив головку на широкой груди Халида, она забылась сном.

Она уснула мгновенно, и ей снилось, что губы мужчины касаются ее губ, а сильные руки ласкают ее тело.

Ей показалось, что ночи вообще не было, а вслед за вечером сразу же наступило утро.

Дневной свет раздражал ее, и Эстер поспешила укрыться с головой. Ей хотелось, чтобы сладостные видения продлились еще.

– Вставай, Дикий Цветок! – раздался голос Халида.

– Отстань! – раздалось невнятное бормотание из-под одеяла.

– Мы дома, – сообщил Халид.

Эстер, охваченная радостным возбуждением, тотчас вскочила, протерла глаза и увидела, что по-прежнему она находится в каюте пиратского корабля. Сжав кулачки, она повторила извечную свою фразу:

– Мой дом в Англии.

– Твой дом там, где я. Поднимайся и надень яшмак, – произносимые Халидом слова были лишены какого-либо выражения, будто говорило механическое создание.

Как Эстер ненавидела этот яшмак. Но к чему сопротивляться? Она целиком во власти этого изверга, и к тому же ей адски хочется есть.

– Я голодна.

– Ты вечно голодна. Может, ты собираешься вновь испортить мои шаровары соусом и вареньем? – усмехнулся Халид.

– Нет, честно. Я хочу есть.

– На берегу тебя ждет обильный завтрак, – пообещал Халид.

Он тщательно завесил ее лицо темной тканью, вывел на палубу, усадил Эстер себе на плечо и спустился по веревочной лестнице в шлюпку.

Когда нос шлюпки уткнулся в песчаный берег, он выпрыгнул на берег и перенес туда же закутанную в черное девицу.

– Мой дом ждет тебя, Дикий Цветок! – Халид показал на вершину утеса.

Эстер глянула вверх и обомлела. Даже в зыбком предрассветном освещении логово «чудовища» выглядело твердыней, способной выдержать тысячелетнюю осаду и атаки любой, самой многочисленной армии. Убежать из такой крепости не было никакой надежды.

– Ты рассчитываешь, что я взберусь на эту скалу? – с дрожью в голосе спросила Эстер.

– Туда ведет вполне безопасная тропинка.

– Добро пожаловать!

Эстер оторвала взгляд от неприступных крепостных стен и оглянулась. Писклявый голосок принадлежал круглому как шар человечку, который в коленопреклоненной позе подполз по песку и прижался лбом к сапогам принца.

– Встань, – распорядился Халид по-турецки. Коротышка выпрямился, отчего, впрочем, почти не стал выше ростом. Доброжелательная улыбка, казалось, была шире его лица. Он был смугл, темноволос, а глаза его походили на два спелых чернослива.

– Меня зовут Омар, и я готов всем, чем могу, услужить вам.

– Это Эстер, Дикий Цветок, – Халид перешел на французский. – Служа ей, ты послужишь и мне. Омар опять согнулся в низком поклоне.

– Позвольте проводить вас, – обратился он к Эстер.

Эстер инстинктивно прильнула к Халиду. Поступок этот удивил его. Ее поведение доказывало, что эта девушка – может быть, единственная на свете – не питает отвращения к его уродству. Как же он сможет расстаться с нею, выставить на торги и продать ту, которая доверяет ему свою защиту? Халид обнял ее за плечи и сам повел вверх по тропе. Омар следовал чуть позади.