Малик получал искреннее удовольствие от их словесного Поединка. Эстер обратилась к нему:

– Эйприл в порядке? Она на корабле?

– Эйприл поселилась в моем доме и приспособилась к своей новой жизни гораздо быстрее, чем ты. Я забочусь о ней.

Эстер не могла поверить тому, что услышала.

– Достаточно разговоров! – резко сказал Халид, склоняясь и рывком поднимая Эстер на ноги. Он перевернул ее, легко поднял и взвалил себе на плечо, как охотник добычу.

Эстер попыталась сопротивляться, но Халид хлопнул ее по выпуклой округлости пониже спины. Это, казалось, было верным решением проблемы.

Халида с его добычей в лагере встретили одобрительными возгласами и смехом. Принц обвел всех строгим взглядом, и мужчины примолкли, лишь Абдулла позволил себе проворчать:

– Высечь ее было бы самым благим делом. Халид опустил ее на землю и сделал знак Абдулле. Тот окатил девицу из кувшина ледяной водой.

– Ой! – взвизгнула Эстер.

Абдулла вылил ей на голову еще одну порцию холодной воды.

– О-о-о! – завыла Эстер.

– Ты вся была в песке, – объяснил Халид. – Я не хочу, чтобы ты пачкала мой ковер.

По знаку принца Абдулла потянулся за следующим кувшином.

– Подожди! – крикнула Эстер. – На мне уже нет песка.

– Песчинки остались у тебя на носу. Смой их! – приказал Халид.

– Это веснушки!

Халид схватил ее за подбородок, привлек к себе. Он потер ее переносицу кончиками пальцев.

– Ты права. Иди в шатер и жди, какое я тебе определю наказание.

Временно решив подчиниться его воле, Эстер поступила так, как он велел. Принц отказал ей в свидании с кузиной, и она была бессильна переубедить его.

Халид проводил ее взглядом. Когда-нибудь она примет его правила. А если все-таки не смирится? Он отказался от мысли о строгом наказании – на нем и так лежит огромная вина за причиненные множеству людей страдания. Но что ему делать с этим подарком судьбы? Один аллах знает!

– Приведи ее ко мне на виллу, – посоветовал Малик. – Она хорошенько вымоется и заодно повидается с кузиной.

– Я не намерен баловать свою рабыню. Она не заслуживает поощрения. Малик улыбнулся.

– Чего нельзя сказать о белокурой крошке Эйприл.

– Когда я сверну шатры и тронусь отсюда, я, вероятно, позволю девицам сказать друг другу последнее «прости».

Малик понимающе кивнул.

– И вот еще что! – вспомнил Халид. – У тебя есть на примете золотых дел мастер для очень срочной работы?

– У меня есть все, что ты пожелаешь, принц! Я пришлю его к тебе, – пообещал Малик и откланялся.

Халид немного постоял на воздухе, охлаждая себя перед предстоящим столкновением с непокорной рабыней, и наконец вошел в шатер. При виде ее все мрачные мысли тут же покинули его. Сквозь мокрую ткань все соблазнительные изгибы девичьего тела отлично просматривались и будоражили его кровь.

– Может, скажешь, куда ты собиралась бежать? – спросил Халид.

Эстер вздохнула:

– Домой.

– Твой дом теперь здесь.

– Мой дом – это Англия.

– Ты думала попасть в Англию на этой лодчонке?

– Я бы плыла все время вдоль берега.

– В тебе разума меньше, чем в устрице, – Халид сердито ткнул в нее указующим перстом. – Ты не представляешь, сколько опасностей поджидает тебя, если ты лишишься моей опеки и защиты.

Эстер упрямо тряхнула головой:

– Все узники думают о побеге.

– Ты не узница.

– Разве? А кто я?

– Ты моя рабыня.

Прежде чем Эстер успела выдать очередную возмущенную тираду, вошел Абдулла и подал принцу полотенце.

– Не пожелаешь ли, Халид-бек, чтобы я подержал ее, пока ты будешь отрубать ей пальцы?

– Что? Отрубать пальцы?! – вскричала Эстер.

– В наказание за воровство в нашей стране отрубают несколько пальцев, – пояснил Халид. – Таков закон. Ты украла мою одежду.

– Я лишь одолжила на время твои штаны и рубаху, – солгала не на шутку испуганная Эстер. – Я намеревалась вернуть их.

– Ты одолжила их, забыв спросить моего разрешения?

Эстер растерялась, не зная, что на это ответить.

– Слышишь, Абдулла? – сказал Халид. – Она ничего не украла, только одолжила. Наказание отменяется. Оставь нас.

– Все-таки я думаю, что по ней следует пройтись плеткой, – на прощание проворчал слуга.

– Вытри волосы, – приказал Халид и швырнул ей в лицо полотенце. – Потом после стольких треволнений стоило бы отдохнуть. Или сначала поешь?

– Я уже поела, – жалобным голоском призналась Эстер.