Шрифт:
— Не видать. Вадим-то где?
— Справа, вон, за завалами, — махнул куда-то в темноту Латья, предугадал следующий вопрос: — Бьерн со своими — слева. А наши все — тут, у тебя за спиной.
Постепенно усадьба стихла, и теперь по двору сновали только бесшумные тени — люди бондов и рабы, не обученные воевать. Женщины с детьми стайкой скучились у южных ворот, ближних к озеру. Натужно хрустнув, створы раскрылись, маленькие фигурки вытекли в проем, растворились в темноте.
— Как думаешь, — в наступившей тишине даже собственный шепот казался княжичу чересчур громким, — Черный нарочно выбрал нам эту стену?
— Не знаю, — пожал плечами Латья. — Да и какая разница? Что та, что эта — все одно — воевать.
— Зря ты так, — княжичу было легче говорить, чем думать о предстоящей битве или пытаться рассмотреть затаившихся в лесу врагов, — Хальфдан ее не случайно нам выбрал. За нами — восток, значит — Гарда, Альдога, дом. Конунг — не дурак, понимает, что за урманскую землю мы хрен будем кровь лить, а за родную — головы не пожалеем. Потому и поставил нас сюда, чтоб помнили — за нашими спинами, хоть через море да через горы, а родина…
— Верно, — согласился Латья. Обрадованно шлепнул Избора по плечу: — Здорово ты, князь, все удумал. Надо бы людям рассказать — злее биться будут…
Остановить его Избор не успел — Латья ужом скользнул с камня, отправился рассказывать воям, что драться нынче надобно не только за урманского конунга и свою свободу, а и за Альдогу тоже. В каком-то смысле…
Йзбор хорошо запомнил, как началась та битва, но лучше рассказал об этом Тортлав — скальд Бьерна:
Под покровом ночи подходили братья,
Дети тех, кто ране с сыном гордой Асы
Не страшился в свете править пир валькирий,
Сельдей битвы рьяных выпускать на волю,
Заграждаясь славным кругом сечи буйной,
С волком павших смело в шумной драке
Стали оставлять безмолвных вязов стрел
Жестоким ведьм коням на ужин…
Фрейр державы молча ждал врагов прихода с дуновеньем нордри.
Храбрый сын Эйстейна ожидал с аустри.
Столб дружины русов предстоял безмолвно в заводи у вестри.
В ночи трепетали лебеди побоищ, дожидая тихо славного начала вечных игрищ Фрейра.
Многих зазывала в гости сестра волка,
И деятель злата соколом валькирий подал знак,
Чтоб вышел на дорогу брани страстный изверг леса,
И пустился плавать в море навьей пены в жалах ножен, в сигах сечи
Гримнир визга Гендуль… [150]
Вороний крик пронесся над затихшей усадьбой, стряхнув оцепенение с ранее молчаливого леса. Ожили, зашевелились ближние кусты, взмыли вверх еловые лапы, выпуская на волю темные фигуры воинов. Послышался ответный вопль — огромный, страшный, как етун [151] .
150
Здесь автор подражает скандинавским сагам, используя сравнения и образные выражения (кемпинги), свойственные скальдической поэзии. Для перевода следует пояснить следующие моменты; дети тех, кто ране с сыном гордой Асы, — дети конунга Гендальва; не страшились в свете править пир валькирий — не боялся днем вступать в битву (пир валькирий — битва); сельди битвы рьяные — мечи; круг сечи буйной — щиты; с волком павших — с мечом; в шумной драке стали — в шумной битве; вязы стрел — воины, безмолвные вязы стрел — мертвые воины; ведьм кони (кони ведьм) — волки; фрейр державы — конунг; нордри — северный ветер; сын Эйстейна — Орм Белоголовый; аустри — восточный ветер (здесь — восток); столб дружины русов — Избор, сын князя Гостомысла; вестри — западный ветер (здесь — запад); лебеди побоищ — вороны; игрища Фрейра — битва; сестра волка — владычица мертвых Хель; деятель злата — конунг; соколом валькирий подал знак — каркнул (сокол валькирий — ворон); вышел на дорогу брани — вступил в бой; изверг леса — огонь; навья пена — кровь; жалы ножен — мечи; сиги сечи — копья; Гримнир визга Гендуль — воин ( Гендуль — валькирия, визг Гендуль — битва, Гримнир — одно из имен бога Одина).
151
В скандинавской мифологии — великан.
Избор тоже закричал, выхватил из ножен меч. От ворот и из-за составленных у городьбы щитов во врагов полетели горящие стрелы. «Изверг леса» жадно впился в сухие ветки, в разбросанное вокруг городьбы сено, в еловые стволы. Заурчал, защелкал, пополз вверх по ветвям и стволам, перебирая мягкими желтыми лапами, потянулся черным языком дыма к лунному свету. В его свете стали хорошо видны нападники — косматые, бородатые, в кольчугах до пояса, со звериными оскалами лиц, блестящими мечами и топорами в руках. Их сиплый вой глушил приказы Избора.
Надрывась от крика, Иэбор торопил лучников, за его спиной звенела одна, вторая спущенная тетива; через мгновение туча стрел устремилась вперед, поражая то незащищенные шеи, то ноги врагов, но на месте каждого упавшего, словно вырастая из огня, появлялся новый воин — еще больше, еще злее, еще сильнее.
Нападники добежали до городьбы, слегка приостановились перед выставленными им навстречу острыми кольями, но сзади на них налетели вторые и третьи ряды. Послышался хруст костей, крики боли — несколько врагов безжизненно обвисли на кольях, и прямо по их телам наверх, через городьбу принялись взбираться другие воины.
Громадный урманин, уже без шлема — потерял по пути, — но еще в подшлемнике, первым перевалился через колья, прыгнул на Избора. Его тело рухнуло на поднятый вверх меч княжича. Сам Избор успел увернуться, но тут же очутился лицом к лицу с новым врагом — высоким, светловолосым, без кольчуги, шлема и даже щита, зато с тяжелым топором в руках. Лицо светловолосого было перекошено, в углах рта пузырилась пена, черные громадные зрачки вперились в Избора. Уклоняясь от топора, Избор перепрыгнул через чье-то тело, на ходу попытался ткнуть мечом в грудь нападающего. Светловолосый воин оскалился, засмеялся. Меч княжича чиркнул по его груди, на рубахе врага расплылось кровавое пятно. Светловолосый захохотал еще громче, странно причмокнул, взвыл. В его глазах отразился блеск пламени, прикрытые бородой губы приподнялись, обнажая острые, будто звериные, клыки. Его топор вновь чудом миновал плечо Избора, ненароком проломил затылок кого-то из сражающихся рядом, взмыл вверх и опять завис над княжичем. Ни один человек не мог управляться с тяжелым оружием так ловко и быстро. Иэбор вновь полоснул мечом — на сей раз по сжимающей топор руке урманина. Под лезвием плоть врага расползлась до кости, но светловолосый и не подумал выпустить свое страшное оружие. Мало того — рубанул воздух, напирая на Избора.