Шрифт:
— Он был здесь!
— Кто? — сразу несколько голосов слились с возгласом Избора.
— Конунг. Он убил болезнь.
Впервые Избор видел Айшу такой расстроенной — подбородок девки трясся, бледная кожа стала совсем белой, и на этом белом черными кругами темнели впадины глаз. Она казалась похожей на ожившего мертвяка. Шагнула к нему, растерянно огляделась, протянула вперед испачканную в пепле руку. На ее ладони лежала совсем маленькая железная фигурка — крестик, заключенный в круг.
— Он сжег болезнь, — всхлипнула притка.
— Это же хорошо, — попытался успокоить ее Избор. — Значит, болезни тут больше нет!
— Никого тут больше нет, — выдохнула Айша и, будто ища защиты, кинулась к Бьерну. Настороженно замерла в шаге от урманина, показала ему свою находку, пожаловалась на Избора: — Он не понимает…
Княжич и вправду не понимал, что с ней творилось. Испугалась пепелищ? Но в Гарде тоже жгли костры, в которых предавали очищающему огню умерших от болезней людей и их вещи. В этом не было ничего необычного…
— Я понимаю. — Бьерн взял с Айшиной ладони фигурку, отодвинул девку в сторону, подошел к Избору. Тут же рядом очутились Вадим и Латья.
— Хальфдан был тут, — тихо сказал Бьерн. Покосился на сидящую у пепелища, точь-в-точь как та блажная с деревяшкой на руках, Айшу. Разжал кулак, показывая фигурку: — Это — знак жизни Рода.
Его снимают и передают детям, если человек умер. Это делают обязательно, чтоб мертвец не вернулся обратно в свой род. Но никто не снимет это с живого. И никто не станет сжигать мертвеца в одном костре с этим…
— Что ты хочешь сказать? — вылупился на него Латья.
— Я думаю, идя сюда, Хальфдан не знал о смерти сына. Он узнал и разозлился. Он не стал искать, в чье тело влезла болезнь и убила его ребенка…
Избор не желал больше ничего слышать. Во рту княжича появился неприятный привкус, по спине, от лопаток к пояснице, пробежал холодок. — Уходим отсюда! — громко приказал он. Бьерна и Вадима его приказ устроил — оба тут же дали отмашку своим людям — вереница воев потянулась прочь из усадьбы, через открытые, теперь на долгие годы, ворота.
— Да объясни же! — затормошил княжича за рукав растерянный Латья. — Что такое? Что все всполошились-то?
— «Что-что!» — передразнил Избор. Ему хотелось быстрее уйти из этой слишком тихой усадьбы с ласковым названием Лаувейя. — Не слышал, что ли? Хальфдан не стал искать, в чье тело залезла хворь. Он сжег всех.
— Как всех? — ахнул Латья.
— Так, всех. Живых, мертвых, старых, малых. Всех, — стараясь не оглядываться на пепелище, сказал Избор. — Вместе со всеми их «бережными знаками…
Хальфдана они нашли в соседней усадьбе, в дне пути от мертвой Лаувейи. Эта усадьба устроилась в глуши, меж двумя покатыми, сплошь заросшими лесом холмами. Владел ею стурман [144] по имени Гор, а усадьба называлась Герсими — что означало «сокровище».
Конунга альдожане застали за пиршественным столом. В честь какого события пировал на бедствующей земле Черный конунг — знали лишь боги да он сам. Однако длинный стол в низкой избе был уставлен яствами, а Хальфдан поглядывал на пришедших с высоты пышных подушек, сложенных на лавке подле северной стены. У Черного конунга были невероятно длинные руки с большими ладонями, заросшая волосами короткая шея, несмотря на довольно юный возраст, окладистая борода и черные, плохо расчесанные космы, в которые каким-то чудом оказались вплетены две хлипкие косицы. Маленькие медвежьи глазки конунга ощупывали лица прибывших гостей, щурились, когда в них попадал отблеск света от факелов.
144
Богатый и уважаемый человек, могущественный бонд (скандинавское).
— Мать прислала ко мне гонца с известием, что меня ищут люди конунга Альдоги, — наконец зычно прорычал он. Голос конунга не радовал слух — нечто среднее между ворчанием разозлившейся кошки и сытым отрыгиванием медведя.
— Сей гонец усладил мое сердце. Это друг мой и брат по оружию! — Длинной ручищей конунг потянулся к кубку, махнул в сторону сидящего рядом с ним, только чуть ниже, тонкого сухого мужика в неброской одежде.
— Атли из Гаулара! [145] — выкрикнул Хальфдан. Осушил кубок, попытался встать, но вместо этого шатнулся и упал обратно на скамью.
145
Согласно «Кругу Земному» Атли, ярл из Гаулара, был другом Хальфдана Черного. Последний посадил его в Согне вершить суд и собирать дань.
— Рад видеть тебя, Атли, — негромко сказал Бьерн.
Примкнувший к левому плечу гауларца хозяин усадьбы что-то быстро и угодливо зашептал Атли на ухо.
— Рад встрече с тобой, Бьерн, сын Горма, — немедленно ответил Атли. Сухо улыбнулся: — Ты и твои друзья желанные гости в этом доме.
Слова приветствия полагалось говорить не ему, а владельцу усадьбы. Здесь было что-то не то…
Избор мог бы вклиниться в разговор — за дни, проведенные в Агдире, он научился слегка понимать язык урман, — однако еще в том же Агдире, пару раз попав впросак, уразумел — в урманских землях все споры и договоры следует препоручать Бьерну. Он родился в этой стране, ему лучше ведомо, какие тут у кого права. И сейчас Бьерн быстро ответил, слегка склонив голову: