Надо взять в расчет и безопасность Меллиандры. Баралис, узнав, что герцог собирается жениться, придет в ярость — ведь эти ставит под угрозу все планы лорда-советника. Первым его побуждением будет убить либо невесту, либо жениха. За себя герцог не опасался, но с Меллиандры нельзя спускать глаз ни днем, ни ночью. Ему стало чуть легче, когда он приставил к ней Таула. В рыцаре он не сомневался. Такой человек жизнь положит в защиту дамы. Но и Баралиса нельзя недооценивать. Это шелковый змей с ядом на языке. Он жаждет наивысшей власти и не будет сидеть и смотреть, как эту власть уводят у него из-под носа.

Все было бы совсем иначе, если б старому королю Лескет не вздумалось умереть еще до свадьбы. И все же следует поблагодарить его за это — смерть короля открыла герцогу, какую страшную ошибку он совершает. Кайлоку нужна не Катерина — ему нужен Брен.

Сев перед маленьким серебряным зеркалом, герцог достал нож и начал бриться. Этот ритуал, совершаемый дважды в день, доставлял ему большое удовольствие. Он не допускал к себе никаких слуг с мылом или свиным салом. Он брился насухо и сам. Нож был так остер, что брил без усилия, скользя по коже, как челнок по спокойной воде. Герцог ни разу за десять лет не порезался.

Он останется здесь на ночь и уедет поздним утром. Так он успеет еще хотя бы раз поговорить с Меллиандрой. Тут надо быть поосторожнее. Бэйлор верно сказал: она ведет свою игру. Игру под названием «Я прекрасно могу обойтись без отцовского имени и состояния». Ей надо льстить, но не так, как другим: стихи и комплименты тут неуместны. То, что он сказал о равенстве, как будто пришлось ей по вкусу — в этом же духе и надо продолжать. Его давно почившая сварливая супруга наконец-то тоже пригодилась — она вводит во всю эту историю трагическую ноту. Их союз в какой-то мере и был трагедией: она сделала все, чтобы на всю жизнь отвратить его от брака.

Герцог чуть не погубил свое десятилетнее достижение, улыбнувшись в неподходящий момент. Но он был скор, и дело обошлось без пореза.

Да, Меллиандру надо окрутить быстро, но тонко. Он не откроет ей, что знает, кто она, — пусть думает, что он влюбился в незаконную дочь Лаффа ради нее самой. Он мог бы жениться на любой из придворных дам, но не для того он двенадцать лет избегал второго брака, чтобы заключить его из одних лишь политических соображений: Меллиандра и правда единственная женщина, к которой влечет и его ум, и его чресла. Кроме того, взяв в жены девушку из замка Харвелл, он удержит за собой доброе расположение Королевств.

Ему, конечно, и в голову не пришло бы жениться на ней, не будь она дочерью Мейбора. Все обернулось как нельзя лучше: он обретает могущественного друга в Мейборе, сводит на нет брак Катерины и Кайлока и душит империю в зародыше. В приданое можно будет взять кусок земли к западу от реки Нестор. Народ будет доволен — ведь восемьсот лет назад эти земли принадлежали королю, который правил в тогдашнем Брене. Будет только справедливо вернуть их под свою руку, не говоря уж о доходах с них.

Окончив бриться, герцог постучал ножом о стол, чтобы очистить клинок. Волоски, упавшие с лезвия, были почти незаметны — другой не стал бы трудиться ради такой малости. Но герцог делал это, потому что понимал, как много значат дисциплина и ритуал.

Баралис слизнул капельку меда с кончика пальца. Не пчелы дали меду этот сладостно-острый вкус. Кроп тем временем установил у огня крепкий стул и как следует размешал угли. На сей раз Баралис не желал возвращаться в холодное как камень тело.

Кровь все сочилась из бескровного на вид пальца. Она капнула в чашу, и магия привела жидкость в движение. Баралис наморщился в ожидании ожога. Он провел на лбу линию горизонта и, склонившись над чашей, вдохнул пары, долженствующие перенести его за эту черту. Легкие противились, не желая вдыхать яд. Но он уже сделался легким — слишком легким, чтобы оставаться в тяжелом теле, слишком беспокойным, чтобы оставаться в четырех стенах. Он подымался все выше и выше, к зениту, и в ушах его стоял звон земных цепей.

Небеса сегодня не манили его — они были как женщина, чья прелесть давно поблекла.

Он летел на юго-восток под темнеющим небом, над застывшей землей, а после над бурным морем. Они знали, что он летит к ним, и зажгли маяк, но он и без того нашел бы дорогу — Ларн сиял во мраке, словно жемчужина.

Четверо мужчин сидели вокруг каменного стола с закрытыми глазами, мысленно приготовясь к встрече с ним.

— Добро пожаловать, Баралис, — сказал первый — не голосом, но мыслью. — Мы рады тебе. Чего ты хочешь от нас?

Баралис, частично воплотившись, лег тенью на стену. В комнате было неспокойно: Ларн действовал иными путями, и его; верховные жрецы испытывали страх. Говорить будет Баралис — их же дело решить, пересекаются их и его дороги или нет.

— Вы заинтересованы в рыцаре по имени Таул. Я хотел бы знать почему. — Баралис почувствовал, как все четверо затаили дыхание.

— Он обратился к нам за пророчеством, и мы указали ему путь.

— Куда?

— В Королевства.

Настал черед Баралиса затаить дыхание — только у него не было тела, чтобы дышать. Его тень заколебалась.