Несколько дней спустя Челси и Синджин стояли возле изгороди Пастбища на вилле в Сорренто и осматривали новых лошадей, присланных Сенекой из Габеса. Все вокруг купалось в золотистом солнечном свете.

Синджин обнимал Челси за плечи, и их темой разговора был выбор наиболее удачного для лошадей маршрута в Англию. Для начала они решили отправиться морем из Неаполя в Геную, затем по суше до Монпелье и далее на север в Париж. Ни Челси, ни Синджину не хотелось рисковать и встречаться с корсарами еще раз в этом сезоне. Лошади поедут в Англию по суше.

— Почему бы нам не отправиться, скажем, недели через две? — предложил Синджин. — Тогда к нашему приезду дома будет хорошая погода, даже если мы задержимся в пути.

— Я бы задержалась здесь еще немного, — мягко возразила Челси, если ты, конечно, не против.

Синджин взглянул на нее, его брови слегка сдвинулись, выражая неодобрение.

— Я возражаю. Мы должны доставить лошадей домой к началу осеннего сезона на скачках.

Ему совершенно не улыбалось жить без нее где бы то ни было.

— Возникла проблема…

За прошедшую неделю сомнения Челси превратились в уверенность.

— Что за проблема?

Рука Синджина соскользнула с ее плеча, и он развернул Челси и посмотрел ей прямо в лицо. Глаза его были суровы.

— Твоя семья вмешивается?..

— Нет.., моя семья, слава Богу, в Шотландии или, по крайней мере, в Шотландии, — добавила Челси, едва заметно улыбаясь. — Нейл все еще отдает предпочтение английскому мясу.

— Когда-нибудь его вздернут на дереве в Камберленде, — проворчал Синджин, но в глазах его сверкнули озорные искорки. Он сам не раз совершал ночные набеги на окрестности. Это была игра, вызов, возбуждение нервов. И Синджин позавидовал Нейлу, а точнее, его нынешнему удобному пребыванию у Дамфри.

— Если до того дойдет, отец заплатит, чтобы его не повесили, — ответила Челси, — однако я хотела бы остаться на зиму в Неаполе.

— На зиму! Великий Боже… Ведь это месяцы! Нет, это слишком.

— Я должна.

— Нет, не должна. Ты моя жена. И не должна вообще ничего.

— Если бы ты знал, возможно, ты сам захотел бы, чтобы я осталась, — загадочно ответила Челси.

— О чем ты, черт возьми? — Синджин наклонился ближе, словно с меньшего расстояния он поймет ее лучше. — Говори все как есть. Я тебя не съем.

— А вдруг? — Ее было почти невозможно расслышать.

— Клянусь Богом, нет, — заявил он, весьма удивленный ее скрытностью. Челси вовсе не была застенчивой. — Ну, а теперь объясни мне, к чему вся эта невразумительная беседа.

— В гареме не было «греческих губок». — Челси не осмелилась сказать Синджину все напрямую, так как последние несколько дней у нее из головы не шла страшная мысль о возможности потерять его — Ну и?..

— И.., вот.., я не смогла ничего использовать.

Синджина это ошеломило.

— Так это.., мой?

Ему не следовало задавать подобный вопрос, принимая во внимание длительность их заключения. И на секунду он задумался о том, смог бы он принять ребенка бея еще одним герцогом Сетом.

— Не спрашивай. Ты не можешь спрашивать, — сказала Челси.

Несмотря на спокойные интонации, в голосе ее звучала укоризна и искренность. Бей ни разу не прикоснулся к ней, но у Челси были свои демоны. После огромного количества проблем, связанных с ее первой беременностью, она поклялась никогда больше не идти на компромисс с собой из-за того, что может оскорбить чувства мужчины. Здесь, в Неаполе, проблем, казалось, не было вообще, но в Англии все может быть по-другому. В свете могут это понять не правильно, если Синджин выразит хоть малейшее сомнение в отцовстве ребенка; в свете могут понять ошибочно, если даже Синджин не выразит подобных сомнений, новость о ее плене и пребывании в гареме начнет распространяться, а она обязательно начнет — ведь здесь замешан британский консул.

— А если я скажу, что это неважно, ты поедешь со мной домой?

— Если я приеду домой, ребенок, если это мальчик, станет еще одним герцогом Сетом.

Челси хотела, чтобы Синджин до конца осознал те условия, на которых она согласится вернуться в Англию. Это возвращение означает, что все старые проблемы выйдут на поверхность: ее семья, его семья, друзья; огромные расхождения в их образе жизни; нежелание Синджина иметь детей. А в Неаполе они могли бы преспокойно провести время, к тому же многие их соотечественники проживали вдали от Англии.

— Если только ты его выносишь.

Это был не ответ, но пока отговорка или как всегда отговорка.

— В этот раз я не стану целыми днями носиться галопом на лошади по окрестностям, — решительно заявила Челси. — Ты должен решить.

Челси любила мужа всем сердцем, но и уважала его гордость. И возвращение к прежней жизни означало бы для нее непоправимую беду. Последовала пауза, в течение которой Челси про себя молила божественное провидение вмешаться, прося за ребенка невозможного.., любви человека, никогда не знавшего, что такое любовь, прося ответа, от которого любой мужчина уклонился бы.