В приемном покое его дожидалась седая санитарка.

– Я - сестра Жанетт, - представилась она.
– Вашего сына оперируют, мистер Гордон. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Они быстро прошли по коридору мимо старика в кресле на колесиках, мимо двух молоденьких медсестер, которые негромко пересмеивались, шепча что-то друг другу. Миловидная блондинка с раздутым животом с трудом ковыляла им навстречу по коридору, толкая перед собой сложное сооружение на колесиках, с которого свисала капельница для внутривенного вливания плазмы. За закрытой стеклянной дверью настойчиво звонил телефон.

Над двойной дверью висела бросающаяся в глаза табличка: "Операционная, вход только для персонала". Они прошли внутрь и оказались в просторном коридоре со сверкающими чистотой белыми стенами. В воздухе висел тяжелый запах антисептиков, а вдоль стены выстроились каталки с зелеными клеенчатыми матрасами. Напротив стояли три кресла, а рядом с ними Алекс увидел Клаудию, устало привалившуюся к стене с картонным стаканчиком кофе в руке.

– Подождите здесь, - сказала санитарка.
– Доктор Фульдхейм сейчас к вам выйдет.

С этими словами она исчезла за дверью. Алекс посмотрел на Клаудию. Он не видел ее с тех пор, как она ушла от него. Сегодня она была в бежевой матроске с огромными пуговицами, желто-коричневых брюках и замшевых туфлях без каблуков. Брюки были в грязи и бурых пятнах, а левая штанина была разорвана на колене. Волосы в беспорядке падали на плечи, под глазами чернели круги, а на левой скуле алела свежая царапина, протянувшаяся от уха до носа.

– Здравствуй, Клаудия, - сказал Алекс.

Она кивнула.

– Какой?

Прежде чем Клаудия успела ответить, боковая дверь распахнулась, и в коридоре появилась сестра Жанетт в сопровождении рослого, атлетически сложенного мужчины лет шестидесяти в зеленом хирургическом халате, с серебряным ежиком коротких волос и острыми чертами лица.

– Это вы - Алекс Гордон?
– устало спросил он.
– Я - доктор Фульдхейм. Ваш сын все еще в хирургии. Мы делаем все возможное, но боюсь, шансов очень мало. Мальчик был ранен в спину двумя пулями. Задеты легкие, серьезно повреждены важные кровеносные сосуды.

Алекс посмотрел на врача.

– Он жив?

– Да, он еще жив, но, как я уже сказал, состояние критическое.

Алекс обернулся к Клаудии.

– Где Тоня? Что с ней?

– Мы заботимся о вашей дочери, - вставила сестра Жанетт.
– Она в шоке. Мы...

– Ее тоже ранили?
– хриплым голосом перебил Алекс, и взгляд его заметался между Клаудией и медсестрой.

– Нет, - спокойно сказала сестра Жанетт: - Ваша дочь физически не пострадала, просто она пережила сильнейшее эмоциональное потрясение. У нее началась истерика, и нам пришлось дать ей успокоительное. Теперь она уснула, а когда проснется - все уже будет в порядке.

Алекс снова повернулся к врачу.

– Скажите, доктор, какие шансы у моего сына?

Фульдхейм положил руку ему на плечо.

– Мистер Гордон, - сказал он, печально качая головой.
– Вы должны мужественно смотреть правде в глаза. Вашего сына может спасти только чудо.

Хирург и сестра ушли в операционную, и Алекс проводил их ничего не выражающим взглядом. Колени его сами собой подогнулись, и он опустился в одно из кресел. Его сын умирал. Возможно, он не доживет даже до конца операции. Он не может этого допустить, он должен немедленно что-то сделать. Вот только что, боже милостивый? Что такого он сделал когда-то, что творил все эти пятнадцать последних лет, если наградой ему стало мертвое тело сына?!

Алекс обернулся. Клаудия что-то говорила ему, но он не слышал ни слова. Его сын в операционной, его дочь, накачанная транквилизаторами, лежит сейчас где-то в темной комнате, сражаясь с кошмаром, который будет преследовать ее всю жизнь. Клаудия стоит перед ним избитая, исцарапанная, чудом оставшаяся в живых. Неожиданно он вспомнил стеклянные глаза Нины, какие были у нее за день до смерти.

Все эти люди умерли или страдали из-за него, из-за его войны с Дмитрием. Из-за их кровавой вражды погибла Нина и может умереть Виктор, из-за нее Тоню будет преследовать постоянный страх. Клаудия даже пыталась бежать от него, но не сумела уйти достаточно далеко...

Его мрачные размышления были прерваны сестрой Жанетт.

– Вас срочно вызывают к телефону, мистер Гордон, - сказала она.

Он последовал за ней в тесную комнатку, где на заваленном бумагами столе стоял черный телефонный аппарат.

– Алло?
– сказал Алекс, беря трубку, лежавшую рядом с аппаратом на чьей-то истории болезни. Звонил Бэбкок.

– Расследование подтверждает мои первоначальные выводы, - кратко сообщил он.

Алекс глубоко вздохнул. В эти минуты ему было не до Бэбкока с его расследованием.