— Мисс Баллинджер очень любит танцевать вальс и утверждает, что я умелый партнер.

Гарри снова уставился в огонь.

— Будет лучше для всех нас, если вы подыщете себе другую леди для демонстрации ваших способностей к танцам.

— А если я этого не сделаю? — усмехнулся Лавджой. Гарри глубоко вздохнул и встал, с сожалением покидая удобное кресло.

— А если вы этого не сделаете, то вынудите меня принять иные меры, чтобы оградить мою невесту от вашего назойливого внимания.

— И вы действительно думаете, что вам это удастся?

— Да, — заявил Гарри. — Полагаю, что удастся. И я непременно сделаю это. — Он взял бокал с недопитым бренди и одним глотком осушил его. Затем, не говоря ни слова, повернулся и направился к дверям.

Вот вам и поспешные заявления относительно того, что он не станет драться на дуэли из-за женщины! Гарри понимал: он только что едва не вызвал Лавджоя на дуэль. Если бы тот не внял предупреждению, все, вполне возможно, закончилось бы дурацкой мелодрамой с поединком на пистолетах ранним утром.

Гарри покачал головой. Он был помолвлен всего лишь двое суток, а его невеста уже доставила ему немало волнений, нарушив его спокойную, размеренную жизнь. Вот уж действительно можно только гадать, что ждет его после свадьбы!

Августа, поджав ноги, сидела в синем кресле у окна библиотеки и хмуро глядела на лежавший на коленях роман. Она пыталась сосредоточиться и прочитать хоти бы страницу, однако не успевала одолеть и один абзац, как тут же снова отвлекалась, и ей приходилось начинать все сначала.

В последнее время она не могла думать ни о чем, кроме их отношений с Гарри! Она просто не понимала, каким образом стремительно развернувшиеся события привели ее к такой ситуации.

И самое главное, она никак не могла разобраться в собственных чувствах! С тех пор, как она оказалась на ковре в библиотеке Гарри, совершенно ошеломленная взрывом первой страсти, она постоянно пребывала в каком-то смятении.

Каждый раз, стоило ей закрыть глаза, она вновь ощущала волнующий вкус его поцелуев. Ее преследовал жар его губ. А воспоминания о том, как он касался ее тела, до сих пор вызывали у нее головокружение.

И Гарри по-прежнему настаивал на заключении брака.

Когда дверь в библиотеку приоткрылась, Августа с облегчением оторвалась от книги.

— Ах вот ты где, Августа. А я тебя ищу! — Клодия, улыбаясь, вошла в комнату. — Что ты читаешь? Очередной роман, наверное?

— Это «Собиратель древностей». — Августа закрыла книгу. — Очень увлекательно, масса всяких приключений, потерявшийся наследник и сколько душе угодно хитроумных побегов.

— Да-да. Новый «Уэверлийский роман».

— Мне следовало бы догадаться. Что, пытаешься определить, кто автор?

— Без сомнения, Вальтер Скотт. Я просто уверена.

— Как и большинство читателей, очевидно. Могу поспорить, он хранит свое авторство в тайне только для того, чтобы книги лучше распродавались.

— Я так не думаю. Они весьма популярны и очень нравятся публике. Их покупают по той же причине, что и эпические поэмы Байрона. Их очень интересно читать. Хочется быстрее переворачивать страницы, чтобы узнать поскорее, что же случилось дальше.

Клодия посмотрела на нее с легким упреком:

— А ты не думаешь, что теперь, когда ты стала невестой, тебе стоило бы почитать что-нибудь более возвышенное? Одна из маминых книг больше подошла бы молодой леди, которая собирается замуж за столь серьезного, прекрасно образованного человека. Ты же не захочешь разочаровать графа своим легкомыслием?

— Грейстоуну, на мой взгляд, совсем не повредит беседа с легкомысленной особой, — проворчала Августа. — Этот человек порой кажется таким ужасным пуританином! Весь зашнурованный! Если хочешь знать, он уже сообщил мне, что я не должна танцевать вальс с Лавджоем!

— Неужели? — Клодия села напротив кузины и налила себе чашку чаю из чайника, стоявшего на краешке стола.

— Да он просто приказал мне больше не делать этого.

Клодия задумалась:

— Что ж, возможно, он и прав. Лавджой слишком легкомысленный человек. Может быть, я говорю лишнее, но уверена, что он не в состоянии будет удержаться от соблазна, оказавшись в обществе дамы, позволившей ему слишком много вольностей.

Августа воздела очи к небесам, умоляя Господа дать ей терпение.