В ходе своей инспекционной прогулки Фрэнк Куртис заглянул в комнаты для совещаний, кафе-бары, недостроенные рестораны, еще не оборудованные гимнастические залы, поликлинику, кинотеатр, пока без кресел, зал для боулинга и зону отдыха. По завершении строительства Решетка будет напоминать скорее какой-нибудь престижный кантри-клуб или фешенебельную гостиницу, а отнюдь не деловую контору. За исключением этажей с пятого по десятый. Их убранство вызывало в памяти картинки из фантастических комиксов: бесконечные ряды белых стальных отсеков, размером чуть больше телефонной будки, с округлыми раздвижными дверьми. Отсеки были буквально нашпигованы складной канцелярской мебелью, кучей каких-то панелей, проводов и разъемов. Просидев несколько секунд в таком звуконепроницаемом отсеке за наглухо закрытыми дверьми, Куртис показался себе крысой или хомяком в клетке. Но было ясно: все эти коконы спроектированы по заданию корпорации "Ю" специально для работы своих служащих. Остается только пожалеть тех, кто страдает клаустрофобией. Или, скажем, тех, кто не прочь поболтать и перекинуться шуткой с коллегами по работе. Судя по всему, шуткам и смеху в расписании корпорации "Ю" местечка не нашлось.

Отодвинув дверь, он покинул одну такую будку и спустился на несколько этажей вниз, чтобы получше осмотреть вестибюль. Наклонившись через перила верхней галереи, он заметил привлекательную молодую женщину, выходившую из лифта. На ее ярко-рыжие волосы при нежной белизне лица отчетливо лег кровавый оттенок. Вскинув личико вверх, она заметила Фрэнка и улыбнулась:

– Вы, случаем, не сержант Куртис?

Опершись обеими руками на перила, он согласно кивнул в ответ:

– Так точно. Хотя, знаете, на этом балконе я чувствую себя скорее Муссолини.

– Что вы сказали?

Куртис пожал плечами, прикинув, что, наверное, она слишком молода, чтобы слышать о Муссолини. Он хотел было объяснить ей кое-что насчет фашистского стиля в архитектуре, но решил без особой на то нужды не портить настроение такой симпатичной девице.

– В таких грандиозных сооружениях что только не лезет в голову, мэм. – Он усмехнулся. – Ждите меня внизу, я спускаюсь.

Помещение для охранников в Решетке представляло собой сверкающую белизной комнату с электроуправляемыми жалюзями, закрывавшими огромное, во всю стену, окно. Здесь стоял рабочий стол из стекла и алюминия, на котором находилась клавиатура компьютера, а за ней – монитор с 28-дюймовым экраном. Рядом виднелись видеофон с телефоном, и тут же – термос Сэма Глейга и открытая пластиковая коробка, в которой остались так и не съеденные покойным сандвичи. Позади стола стоял высокий застекленный шкаф, внутри которого размещалось что-то вроде нераспакованного футляра еще с одним компьютером, обмотанного пластиковой пленкой.

Куртис решил проверить на вкус один из сандвичей.

– Сыр с помидорами, – определил он, вгрызаясь в него зубами. – Не составите компанию?

– Нет, благодарю. – Элен Хасси нахмурилась. – А вы уверены, что поступаете правильно? Я хочу сказать, может быть, вы уничтожаете вещественное доказательство?

– Глейга ударили по голове явно не сандвичем, мэм.

Куртис осмотрел стеклянный шкафчик и странный белый ящик в защитной пленке. Обернувшись к Элен, спросил:

– А это что за штука?

– Многоцелевая регистрирующая система на лазерных компакт-дисках, – объяснила та.

– Вроде как для электронных игр? Там внутри?

– Не совсем так, – окинув его уничижительным взглядом, сказала Элен Хасси. – Через интерфейс носители связываются с базовым компьютером; каждому обращению присваиваются дата и архивный номер. Емкость одного диска составляет 700 мегабайт. Предполагается, что на них должна фиксироваться вся информация, получаемая через постоянно включенные видеокамеры, которые установлены как снаружи, так и внутри здания. Все камеры работают автономно и передают данные в форме радиочастотных сигналов, которые и стекаются в этот самый ящик. – Она пожала плечами. – Вот так вкратце обстоит дело.

– Но пока только предполагается, так я понял? – усмехнулся Куртис.

От растерянности Элен даже рассмеялась.

– Похоже, вы не склонны мне верить, – произнесла она, передернув плечами. – Действительно, система еще не подключена. Насколько мне известно, этот блок сюда доставили совсем недавно.

– Ну, то, что вы мне рассказали, и в самом деле выглядит здорово. Весьма многообещающе. Только очень жаль, что эта штука до сих пор не подключена. Ведь тогда мы смогли бы с документальной точностью выяснить, что же случилось прошедшей ночью.

– У нас были кое-какие проблемы с поставщиком.

– Что за проблемы? – спросил Куртис, присев на край стола и взяв из пакета второй сандвич. – Этот тоже выглядит недурно.

– Ну, – вздохнула Элен, – вначале они прислали другой тип устройства, не тот, что мы заказывали. Компьютер «Ямаха» записывает данные с учетверенной скоростью, а их модель с этим не справлялась. Поэтому мы и потребовали ее заменить.

– У вас, должно быть, тяжелая работа для женщины.

– С чего это вы решили? – парировала его выпад Элен.

– Строители, как правило, не очень следят за своим языком и не блещут манерами.

– Не больше, чем лос-анджелесские полицейские.

– Похоже, я вас задел. – Куртис оглядел недоеденный сандвич и, вздохнув, положил его на стол. – Прошу прощения, вы правы. Вы, наверное, знали погибшего. А я расселся здесь и нагло уминаю его обед. Не больно-то вежливо с моей стороны, не так ли?

Она снова пожала плечами, показав, что ее это мало волнует.

– Понимаете, некоторых людей, и полицейских тоже, при виде мертвеца тошнит, и они теряют аппетит. Что же касается меня, то я, наоборот, испытываю чувство голода. Настоящего голода. Может, просто от радости, что я сам еще жив и могу это подтвердить, самостоятельно пожевав что-нибудь.