– Я хотел взять его живым, – сказал Пурвин. – Но он вытащил пистолет.

Соглашаясь с ним, Коули кивнул головой и показал на пистолет в мертвой руке.

– Вы сами это видите.

Пурвин наклонился к телу. У него на голове была точно такая же соломенная шляпа, что и на мертвеце. Казалось, что Пурвин смотрит на свое страшное кривое отражение в зеркале.

– Никаких сомнений – это точно Диллинджер. Но он подвергся основательной пластической операции. На лице уничтожены все особые приметы. Хирург прекрасно поработал.

– Проверьте его карманы, – сказал Коули. Пурвин сделал это и нашел семь долларов и восемьдесят центов, а также золотые часы.

Пурвин, держа деньги в руках, промолвил:

– Вот плата за преступление. Коули взял часы и открыл их крышку. Там была маленькая фотография. Он показал ее Пурвину. Тот заметил:

– Это старая любовь Диллинджера – Эвелин Фрешетт. Это точно.

Коули кивнул головой.

Я посмотрел на фото. Это была Полли Гамильтон.

Несколько чикагских конов в форме, в синих рубашках со значками, пробились через толпу.

– Итак, это – Джон Диллинджер, – сказал один из них, глядя на убитого.

– Да. Что нам теперь делать? – спросил Пурвин. Копы посмотрели друг на друга, потом на Пурвина.

– Кто здесь начальник? – спросил один из полицейских.

– Я, – хором ответили Пурвин и Коули. Полицейские покачали головами, и один из них сказал:

– Я вызову перевозку трупов.

Через несколько минут пришла машина. Мертвеца положили на носилки и задвинули в глубь фургона. Туда же сели Пурвин и несколько агентов ФБР. Коули остался. Толпа не расходилась. Я тем временем прошел к своей машине.

В толкучке у кафе я налетел на парня в мягкой шляпе с повязкой на носу. При свете неоновой рекламы его лицо было оранжевым. Я ударил его по почкам так сильно, как только смог.

– Ух, – выдохнул он и грохнулся на асфальт. Вокруг стал собираться народ.

Я дал ему ногой по ребрам и продолжал избивать. Еще один коп из Восточного Чикаго оказался рядом. У него было лицо, распухшее благодаря моему другу Барни Россу. Он пробивался через толпу, чтобы увидеть, что я вытворяю. Попытавшись ударить меня, он задел какую-то женщину. С ней был крупный мужчина. Наверное, ее муж. Он пару раз заехал копу по физиономии.

Толпа была слишком велика, но дело дальше не пошло – свалки не получилось. Я уселся в машину, и мне было приятно, что справедливость хоть немного, но восторжествовала.

Но когда я отъехал от кинотеатра, мне стало не по себе от охватившего чувства стыда. Я видел, как все случилось, и ничего не смог сделать, чтобы предотвратить убийство. Может, просто я глуп и мне не хватало храбрости или жесткости.

Сегодня умер человек, которого я, так или иначе, подставил.

Мне удалось как следует рассмотреть Джимми Лоуренса. Вблизи он был еще менее похож на Джона Диллинджера, чем издали. И тем не менее он был мертв.

Без четверти двенадцать я сидел в темноте своего офиса. Пульсирующие вспышки неоновых реклам, проникавшие в открытые окна, болью отозвались во всем теле.

Аспирин, выпитый у Салли, уже прекратил свое действие. Я собирался остановиться в «Барни коктейль лоунж», чтобы выпить в надежде унять боль, но у меня было такое скверное настроение, что питье в одиночку только ухудшило бы его.

После побоев я впервые появился в офисе. Барни прибрал в комнате, все было в порядке. На что мне еще жаловаться? Ведь у меня в качестве личной прислуги в моем офисе подрабатывал чемпион мира в легком весе!

Я попытался улыбнуться, и в это время зазвонил телефон.

– Да?

– Нат?

Это была Салли.

– Привет, Элен.

– Я подумала, что ты вернулся в свой офис...

– Откуда ты звонишь? У тебя разве сегодня нет шоу?

– Да... я звоню оттуда. Я пыталась дозвониться к себе домой... думала, что ты там... Я ведь оставила тебе ключ, правда?

– Да, но я не думаю, что сегодня смогу составить тебе компанию.

– Понимаю.

– Понимаешь, Элен?

– Да. Пауза.

– Говорят, что Джон Диллинджер был застрелен. «Господи, как же быстро распространяются слухи в этом городе!» – подумал я.

– Значит, это правда?

– Да, кого-то застрелили.

– Ты был там?

– Был и все видел.

Она мне ничего больше не сказала. Я слышал, как оркестр в «Кафе де ла Пе» играл модную песенку.

– Нат, через пятнадцать минут я поеду домой на такси. Может, ты пойдешь к Дрейку и встретишь меня?

– Не стоит.

– Мы могли бы поговорить.

– У меня нет на это сил.