Шрифт:
Я вернулся к столу и убрал пистолет.
«Господи!» – подумал я, глядя на дверь туалета.
Затем открыл дверь офиса. За ней стоял приземистый плотный мужчина в очках в темной оправе и с седыми волосами. Он обмахивался шляпой. Только так можно было понять, что ему жарко, хотя на нем был надет костюм, а на лице не было ни капельки пота.
У стены в коридоре стоял другой мужчина, плотный и более высокий, с которого ручьями лил пот. Он стоял, напрягшись, будто сейчас должно было происходить опознание преступника.
Маленький мужчина прошмыгнул мимо меня и закрыл за собой дверь, оставив помощника в коридоре.
– Чувствуйте себя, как дома, капитан Стеги, – приветствовал я его.
21
Стеги прошел в комнату и сел на стул, который еще сохранял тепло тела Полли Гамильтон. Я не стал включать общий свет. Света настольной лампы было достаточно. Стеги не желал смотреть на меня. Ну и мне также не хотелось бы видеть его.
Он принюхался и посмотрел на дымящийся окурок в помаде, лежавший в пепельнице.
– У вас была женщина, Геллер? Пахнет духами и табаком. Вы же не курите?!
– Да, и не крашу губы; мне льстит, что вы так много знаете обо мне, капитан. Он хмыкнул.
– Не радуйтесь. Все знать о врагах – моя обязанность.
– Я не враг, капитан. Он оглядел офис.
– Вы здесь работаете и живете. Значит, дела ваши не так хороши.
– Это вас не касается.
– Не нарывайтесь на неприятности...
– Капитан, я добровольно впустил вас сюда. Не вижу ордера!
Он протянул вперед свои маленькие, но сильные руки ладонями вверх. Его пальцы были похожи на толстые сосиски.
– Я что, обыскиваю ваш офис?
– Пока нет.
– И не стану этого делать. Это... визит дружбы.
Он чуть не подавился, сказав слово «дружба».
– Капитан, вы плохо обо мне думаете, если считаете, что я грязный полицейский...
Он выставил вперед указательный палец-сосиску и грозно проговорил:
– Я считаю вас бывшим грязным полицейским. Не следует столь небрежно обращаться с фактами.
Я вздохнул. В этой ситуации, когда Полли Гамильтон сидела в туалете, мне, наверное, следовало волноваться. Конечно, было неприятно, и я злился. У меня все болело, и я оказался в этом замешанным.
Передо мной сидел благочестивый капитан Джон Стеги, чикагский коп, настолько честный, что рядом с ним Элиот Несс походил на одинокого Джона Сильвера. Это напоминание о совести мне было необходимо точно так же, как Джимми Лоуренсу требовалась дырка в голове.
– Капитан... вы просто делаете вид, что ненавидите меня, потому что я когда-то был полицейским. Но дело не в этом. Настоящая причина вашего отношения ко мне заключается в том, что я разоблачил некоторых нечестных и грязных полицейских и тем самым поставил вас и ваших подчиненных в неудобное положение.
– Не наглейте, иначе...
– Стеги, сейчас мы с вами вдвоем. Может, вам стоит последить за собой?
Он подумал над моим предложением, потом сказал:
– Вы что, мне угрожаете?
– Нет. Просто готов к тому, чтобы послать вас к черту. И сделаю это, когда захочу.
Он глубоко вздохнул.
На его тонких губах появилось что-то вроде уважительной ухмылки.
– Ясно.
Вынув из кармана сложенную бумагу, Стеги развернул ее и положил передо мной на стол.
Это был плакат по розыску Джона Диллинджера, выпущенный отделом расследования преступлений.
– Надеюсь, вам понравится этот сувенир. Понимаете, я чистил свой стол, – объяснил он. Я кивнул головой.
– Конечно, отряду по розыску Диллинджера теперь, когда он мертв, нечего делать.
– Геллер, как вы оказались там? Он имел в виду «Байограф». Я не стал притворяться, что не понимаю вопроса.
– Я пытался остановить это.
– Что?
Я пожалел, что произнес эту фразу. Но поскольку я ее произнес, мне следовало все объяснить.
– Все было подстроено так, чтобы никто не помешал полицейским из Восточного Чикаго убить свою жертву. Я понимал это и пытался убедить в этом Коули и Пурвина. Мне казалось, что удалось это сделать, но они не смогли предотвратить убийство. Если вообще хотели предотвратить...
– Черт! – сказал Стеги и стукнул маленьким твердым кулаком по столу. Пепельница подпрыгнула. Держу пари, что Полли Гамильтон сделала то же самое в туалете.
– Простите, капитан... но мне кажется, что я все-таки был прав.
Он махнул рукой. Встал и принялся шагать по комнате. Затем подошел к столу и оперся на него одной рукой, а другой стал размахивать.
– В начале прошлой недели они пришли ко мне в кабинет – Заркович и этот капитан. Как его имя?
– О'Нейли.
– О'Нейли, – повторил Стеги, будто повторял слова клятвы. – Вы знаете, что сказали эти сукины дети?