Шрифт:
– Ага. Последние две недели есть.
– Забавно, – сказал я. – А я думал, что она замужем.
Официантка пожала плечами. – Была, – сказала она.
– Была?
– Да. Извините, у меня посетители.
– О, конечно. Извините.
Немного позже она подошла и спросила, не желаю ли я кофе.
Я не отказался, и она налила мне немного черного.
– А у меня нет дружка, – сказала она. Я отыскал улыбку для нее.
– В это трудно поверить. А что вы имели в виду, когда сказали, что Полли былазамужем?
– Она разведена. Уже два или три месяца. Почему бы вам не заглянуть, когда мы не так заняты, чтобы познакомиться поближе?
6
Женщина, которая управляла таверной на углу Уиллоу и Хальстед, отсутствовала, но молодой человек за стойкой продал мне домашний адрес своего босса-леди за один бакс.
Она жила примерно в миле к северу от бара, 2420 Норд Хальстед, на втором этаже большого трехэтажного Дома из серого камня. Цокольный этаж не был заперт, я поднялся по лестнице и постучал в дверь. Она ответила на третий стук, дверь со скрипом отворилась, и на меня в образовавшуюся щель взглянул один большой темный глаз, поразительно темный на белом лице.
– Кто вы такой, и что вам угодно? – спросила она. У нее был низкий, мелодичный голос, похожий на голос Гарбо [23] , и среднеевропейский акцент.
– Я Нат Геллер, – сказал я, снимая шляпу, – детектив. Припоминаете?
Темный глаз прищурился.
– Мы пару раз встречались в Восточном Чикаго. И не так давно я посетил ваш бар. С Барни Россом.
Темный глаз широко раскрылся, и хозяйка бара, кажется, улыбнулась.
Потом дверь отворилась, и Анна, крупная темноволосая красивая женщина около сорока в сером, сшитом у портного костюме с белыми сборками у шеи, жестом пригласила меня войти.
23
Гарбо Грета (Грета Густафсон) – знаменитая американская киноактриса, шведка по происхождению.
Я это сделал, она взяла мою шляпу и положила ее на маленький столик в прихожей.
– Мистер Геллер, – сказала она, вежливо улыбаясь. Проницательно? Скорее осторожно. – Что привело вас сюда? И как вы нашли меня? Я живу в этой квартире лишь пару недель.
– Я бывший чикагский коп, Анна, – сказал я любезно. – Знаю все о подкупе людей.
Ее улыбка оставалась все еще смущенной, она снова сделала приглашающий жест:
– Проходите и присаживайтесь.
Анна ввела меня в большую гостиную, где толстый ковер и дорогая темная мебель свидетельствовали о достатке хозяйки. А почему бы и нет? Когда вы управляете баром, деньги всегда водятся – особенно, если у вас имеются при баре девушки и комнаты наверху.
– Америка хорошо к вам отнеслась, Анна, – сказал я, усаживаясь на мягкую софу и оглядываясь.
– Я к ней тоже, – ответила она, усаживаясь в ближайшее кресло.
В гостиной было тепло, хотя и не душно, но окна были раскрыты. Анна, казалось, не замечала жары в отличие от маленькой желтой птички в клетке, которая молча сидела и даже ни разу не чирикнула. Для румынской иммигрантки, возможно нелегальной, Анна, конечно, устроилась хорошо. Так оно и должно было быть: она действовала под опекой Падди Баулера, где ничего не давалось даром.
– Вы не являетесь чьим-то прикрытием, Анна? Ее улыбка угасла, но она не нахмурилась по-настоящему.
– Для гостя, который еще не сообщил о своих намерениях, вы немного забегаете вперед, мистер Геллер.
Она обладала этой странной взвешенной манерой говорить как человек, который изучал английский как второй язык. Я находил в этом своеобразное очарование.
– Вы правы, – сказал я, – это не мое дело, как устроен ваш бизнес. Скажите, вы владеете этим зданием?
Моя дерзость вызвала у нее еще одну широкую улыбку.
– Как было мое понимание, – сказала она, – вы больше не были с полицией...
– Нет, – я пожал плечами. – Но коп из меня не выветривается.
– И также было мое понимание, что вы не были в дружеских отношениях с полицией... Я опять пожал плечами.
– Мы стараемся не вставать друг у друга на пути. У меня остались друзья, которые занимаются карманниками. Невозможно свидетельствовать против копов и при этом нравиться им.
– Даже если офицеры, против которых вы свидетельствуете, виновны?
– Каждый коп, которого я знаю, виновен. Но представьте, что полиция – это букет лилий, а все, что я сделал, так это выдернул пару сорняков... На меня до сих пор смотрят как на доносчика.
Анна криво улыбнулась:
– Мир преступлений, мир закона. Две стороны одной и той же монеты.
– Можно сказать «двуглавая» монета [24] .
– Когда мы встречались в последний раз, вы не произвели на меня впечатление философа.
Я покачал головой.
24
Специально изготовленная из двух одинаковых монет подделка с одним и тем же изображением «головы» (президента или королевы) на обеих сторонах. Используется шулерами при игре в орлянку.