Она произнесла что-то неразборчиво прозвучавшее сквозь маску. Всего одно слово, но Босх подумал, что разобрал его. Онемело.

Фельдшеры принялись за стабилизирующие процедуры, тот, которого звали Эдди, постоянно обращался к ней. Босх шагнул к Стоксу. Поднял его на ноги и, подталкивая, отвел подальше от них.

— У меня сломаны ребра, — пожаловался задержанный. — Мне нужна помощь этих фельдшеров.

— Стокс, поверь, они тебе ничем не смогут помочь. Так что заткнись.

К ним подошли двое патрульных. Босх их узнал: они сказали Джулии в тот вечер, что будут ждать ее в баре. Ее друзья.

— Давайте мы отвезем его в участок.

Босх не колеблясь провел Стокса мимо них.

— Нет, я сам.

— Детектив Босх, вам нужно остаться до приезда ГРВСП.

Они были правы. Вскоре в гараж должна была спуститься группа расследования вооруженного сопротивления полицейскому и допросить Босха как основного свидетеля. Но он не хотел отдавать Стокса в руки людей, которым полностью не доверял.

Он повел его вверх по пандусу, к свету.

— Послушай, Стокс, жить хочешь?

Тот не ответил. Он шел, согнувшись от боли в ребрах. Босх легонько постукал его по тому месту, куда Эджвуд ударил ногой. Стокс громко застонал.

— Слушаешь? — спросил Босх. — Хочешь остаться в живых?

— Да! Хочу.

— Тогда я посажу тебя в комнату, и ты не будешь разговаривать ни с кем, кроме меня. Понял?

— Понял. Только не давай им меня бить. Я ничего не сделал. Командир, я даже не знаю, что произошло. Она велела мне встать к стене, и я встал. Клянусь Богом, я только...

— Заткнись! — приказал Босх.

По пандусу спускались полицейские, и он хотел только одного — увести Стокса оттуда.

Едва они выбрались на дневной свет, Босх увидел Эдгара, который стоял на тротуаре, говорил по сотовому телефону, указывая машине «скорой помощи» на въезд в гараж. Босх повел Стокса к нему. Когда они приблизились, Эдгар закрыл телефон.

— Я разговаривал с лейтенантом. Она выехала.

— Отлично. Где твоя машина?

— До сих пор на мойке.

— Сходи за ней. Повезем Стокса в участок.

— Гарри, нам нельзя покидать место совершения...

— Ты видел, что сделал Эджвуд. Нужно отвезти этого поганца туда, где никто не доберется до него. Иди за машиной. Если поднимется шум, беру все на себя.

— Ладно.

Эдгар побежал к мойке.

Босх увидел телеграфный столб, подвел Стокса к нему, заставил обхватить и защелкнул на его запястьях наручники.

— Постой здесь.

Он отошел и провел рукой по волосам.

— Черт, что же там случилось?

Он машинально произнес это вслух, пока Стокс не стал отвечать на вопрос, мямля, будто не сделал ничего дурного.

— Заткнись! — оборвал его Босх. — Я к тебе не обращался.

Босх и Эдгар прошли со Стоксом через сыскной отдел, потом по короткому коридору, ведущему к комнатам для допросов. Втолкнули его в третью комнату и примкнули наручниками к стальному кольцу посередине стола.

— Сейчас вернемся, — сказал Босх.

— Слушай, командир, не бросай меня здесь, — заныл Стокс. — Они придут сюда, командир.

— Никто, кроме меня, не придет. Только сиди тихо.

Детективы покинули комнату и заперли дверь. Босх направился к столу их группы. В отделе не было ни души. Когда кто-нибудь в отделении оказывался ранен, участие проявляли все. Это являлось своего рода ритуалом. Каждый, если бы получил рану, захотел бы, чтобы все беспокоились о нем. И сам считал своим долгом проявлять заботу о других.

Босху требовалось покурить, подумать. В его голове теснились мысли о Джулии и ее самочувствии. Он понимал, что ничего не может сделать, но все-таки старался сосредоточиться.

Босх сознавал, что вот-вот наряд из ГРВСГТ возьмет след и приедет за ним и Стоксом. Он снял телефонную трубку и позвонил в дежурную часть. Ответил Манкевич. Видимо, единственный, кто оставался в отделении.

— Какие последние новости? — спросил Босх. — Что с ней?

— Не знаю. Слышал, что дело плохо. Ты где?

— В отделе. Привез этого типа.

— Гарри, ты что? Случившимся занимается ГРВСП. Вам нужно быть на месте преступления. И тебе, и ему.

— Если в двух словах, я побоялся ухудшить положение. Послушай, узнаешь что-нибудь о Джулии, сразу сообщи мне, ладно?

— Обязательно.

Босх хотел положить трубку, но вспомнил кое-что.

— Манк, еще вот какое дело. Твой Эджвуд принялся пинать подозреваемого, лежавшего на полу, в наручниках. У него, похоже, сломано пять или шесть ребер.

Босх ждал. Манкевич отмалчивался.